Книга Диавола, страница 76 – Дженнифер Торн

Она осушила стакан, потом схватила охапку бумажных полотенец и принялась тереть шею с таким остервенением, что чуть не содрала кожу.

Ночью вернулись комары – невидимые, громкие, голодные. В перерыве между сериями шлепков по ушам Анне удалось отключиться, и ей немедленно явился во сне тот молодой итальянец у окна.

Юноша. Совсем мальчик.

На этот раз, повернувшись к ней, он ничего не сказал. Просто молча шагнул в открытую дверь. Анна пошла за ним, но двигалась не то чтобы по своей воле, а будто бы ехала в вагончике аттракциона в парке развлечений. Еще и одетая в платье.

Оно казалось тяжелым – плотная, неприятно влажная ткань сковывала и липла к телу, точно куски сырого бекона в жару.

Наряд определенно был праздничный. Вилла полнилась… развеселой публикой,иначе и не скажешь.

Дети, взрослые, мужчина с ярко-розовыми волосами, дряхлый старик, кто-то отплясывает без музыки, кто-то падает, одни пьют, другие запихивают в рот темные, расползающиеся от гнили персики, плесневелый хлеб, кишащее червями мясо, и все, абсолютно все, включая Анну, в стельку пьяны.

Вилла казалась и небольшой, и огромной, как дворец, – стоило моргнуть, как размеры менялись. Все кружились в бесконечном, вызывающем дурноту вихре, и вращение это все ускорялось, пока фигуры не слились в одно цветное пятно, как в детском спинарте[46]. Перед взором Анны мелькали знакомые и незнакомые люди: вот красивая брюнетка, вон отец, а вон там Джастин, которого все хлещет и хлещет по лицу Николь.

Тошнота в желудке Анны то утихала, то нарастала, пульсируя в такт беззвучному ритму, но зажмуриться или остановиться было невозможно. Анна вытерла измазанное жиром лицо, опустила глаза и увидела, что прижимает к груди сырую куриную тушку, баюкает ее, как куклу. Звонко хохоча, мимо пробежал ребенок. Направлялся он к Уэйверли и Мии. Уэйверли с мольбой посмотрела на нее, но круговерть уже уносила Анну дальше, туда, где на каменных плитах распростерся Кристофер. Он лежал, извиваясь в экстазе, а Бенни топтался по его груди и лил ему на лицо красное вино. Пролитое растекалось вокруг Кристофера темной лужей.

Анна смутно понимала, что должна это прекратить, но внезапно обнаружила, что сжимает чью-то руку. Она кружилась в танце с прекрасным юношей, тем самым, что стоял у окна.

– Что происходит? – обратилась к нему Анна.

Ответить он не мог: изо рта у него текла кровь.

Солнечный свет разбудил Анну, как пощечина. Ставни в комнате открыты, окно распахнуто настежь, хотя вчера она его закрывала в тщетной попытке сдержать натиск комаров. Анна села в постели, потянулась и начала яростно чесаться. Стащив с себя футболку, обнаружила, что красные точки равномерно усеивают все тело и что комары добрались даже до тех участков, которые, по идее, прикрывала простыня. Веки – и те искусаны. Мелкие твари. Видимо, она расчесывала кожу и ночью – одеваясь, Анна заметила на внутренней стороне руки глубокую царапину. Учитывая, что ногти она всегда стригла коротко, нужно было изрядно постараться, чтобы так пораниться и даже не проснуться.

Анна выглянула в окно и сразу вспомнила свой сон. Картина, всплывшая в памяти, была такой яркой, что к горлу подкатила желчь, едкая, жгучая, с привкусом красного вина. Боже. Вчера она не на шутку перебрала. На бедре расцвел синяк от злополучного удара о стол. Анна решила, что обдумает все только после того, как опорожнит мочевой пузырь, почистит зубы и уйдет из этой проклятой ванной целой и невредимой.