Книга Диавола, страница 65 – Дженнифер Торн

Пейзажи. Библейские сюжеты. А еще – спрятанный за квадратным дверным проемом, прямо над электрической розеткой и огнетушителем, – небольшой портрет. Анна заметила его еще в прошлый раз и остановилась перед ним в основном из жалости к незавидному месторасположению.

Сейчас, однако, ее взгляд как будто приклеился к картине. Анна не смогла бы сойти с места, даже если бы захотела.

Имени дамы не указано; ни по описанию, ни по деталям пейзажа не угадать Монтеперсо, глухую деревушку в пятидесяти километрах от центра флорентийской культуры. Но Анна узнала эту женщину.

Та же модель, что на фреске с Мадонной в деревенской церкви. Не страдающая Мария с «Пьеты», а та, самодовольная, ожидающая, когда Господь заронит жизнь в ее чрево.

У женщины на портрете ярко-желтые волосы. Ненатуральный цвет. Неаполитанский желтый – так называется этот оттенок, если вы рисуете по дереву, а не подбираете краску для волос. На большинстве женских портретов той эпохи художники изображали модель в профиль, эта же повернута в три четверти. Она смотрит на зрителя искоса, на губах играет та же надменная улыбка. Ее красота свернута тугими кольцами, от неподвижной позы исходит опасность змеи перед стремительным броском.

А может быть, Анне все это кажется лишь потому, что в прошлый раз она видела эту флорентийку сегодня утром. Прямо у себя за спиной. Видела эти длинные желтые пряди, проступающие сквозь туман запотевшего зеркала.

Это она. Та сущностьна вилле. Анна чувствовала это нутром.

Ей показалось, будто по картине пробежала рябь – по лицу, по улыбке, как будто портрет давал понять: я знаю, что ты знаешь.

Чьи-то пальцы схватили ее за руку. Вздрогнув, Анна отбила нападение, резко стряхнула их с себя. Бенни попятился, в глазах всколыхнулась обида. Наклонившись к уху сестры, он прошипел:

– Мы переходим в следующий зал. Если, конечно, ты вообще с нами.

Анна заколебалась: не рассказать ли брату о портрете, о сделанном ею открытии, о сегодняшнем случае в ванной? Но Бенни на нее дуется, а переключаться на выяснение отношений сейчас не время. Нет, лучше она поговорит с ним позже, когда пара бокалов вина сделают его добрее.

– Ага, – пробормотала Анна, отворачиваясь от брата. Она не хотела надолго отрывать взгляд от флорентийки. Мало ли – вдруг вылезет из рамы?

– Она обязательно поведет вас в зал Леонардо. Я присоединюсь к вам у «Благовещения»[34].

Она затылком чувствовала, как Бенни сверлит ее взглядом, как окаменел его подбородок. Наконец, покачав головой, брат удалился.

Анна заново сосредоточилась, фиксируя в памяти текст на табличке, блеклый пейзаж за обтянутыми дорогой тканью плечами женщины. Запомнила белое платье, изящные дуги тонких, выщипанных по моде бровей, льдисто-голубые глаза, хвастливую усмешку. Флорентийкас большой буквы, не просто одна из тысяч горожанок. Возможно, именно поэтому автор не назвал ее имени. Или, наоборот, несмотря на всю самоуверенность этой женщины, все сведения о ней канули в Лету… С этой мыслью Анна и ушла.

Она не ошиблась: экскурсанты все еще торчали перед «Благовещением». Не самое великое произведение Леонардо, как всем известно, однако гиды неизменно водят туристов к наиболее крупным полотнам, чтобы члены группы могли удобно встать вокруг. Анна снова увеличила громкость в наушниках; экскурсовод как раз закончила рассказывать последний исторический анекдот: