Книга Диавола, страница 24 – Дженнифер Торн

Анна села на солнышке. Закрыла глаза, уняла колотящееся сердце и прислушалась к многоголосию звуков, сливающихся в песнь отрешения. Стрекот сверчков, лягушачье кваканье, шум ветра, редкие крики птиц, ее собственное дыхание и стук сердца. Ладно, пускай на вилле есть свои странности. Необъяснимые периоды холода, чудны́е звуки, движение там, где двигаться нечему, но, когда глядишь на этот великолепный пейзаж, эту первозданную чистоту, разве важны такие мелочи? Анну окружает покой. Отдых и нега. Здесь и сейчас, пока все остальные глазеют на достопримечательности.

По ее мнению, понятия «отдых» и «семья» прямо противоположны. Отдых требует безучастности. Чтобы отдыхать, необходимо отринуть повседневную суету. И потому Анна наслаждалась одиночеством, пока могла. Закинув ногу на ногу, она сквозь темные очки любовалась прекрасным видом и старательно гнала от себя коварную мысль о том, что если кроме тебя в доме есть кто-то еще, то одиночеством это уже не назовешь.

Анна вздремнула, поплавала, немного почитала, беря на заметку интересные места, которые хотела бы посетить в среду, во время поездки во Флоренцию, хотя, конечно, командовать парадом ей никто не даст. Она потянулась, ощутила мягкое прикосновение солнца к бледным бедрам, подумала, что надо бы нанести лосьон от загара, но поленилась. С холмов порой доносилось урчание сельскохозяйственной техники; издали, с дороги, – рокот случайного грузовика. Один раз Анна отчетливо расслышала за спиной произнесенное шепотом «Сальве!». Предположила, что на виллу неожиданно заглянул кто-то из местных, но – нет, видимо, это просто отголоски эха, гулявшего по долине. А в затылок вдруг дохнуло теплым ветерком. Да, лучше думать, что это ветерок.

Анна приложила ко лбу ладонь и, обернувшись, устремила взгляд поверх зарослей, однако никаких соседских домов, не говоря уже о людях, не обнаружила. За задним двором открывался крутой склон, растеррасированный, как на виноградниках, но совершенно голый. Даже сорняки почти не росли, лишь кое-где торчали чахлые кустики. Анна с трудом заставила себя оторваться от этого зрелища.

Когда выносить жару и назойливых насекомых даже в тени у бассейна стало невозможно, она двинулась назад на виллу. Взять другую книгу и немного охладиться. Перекусить. Выпить сока. Или чего-то покрепче. Она же в отпуске. Будет отдыхать и расслабляться на полную катушку, черт возьми.

Она ощутила это, едва открыла заднюю дверь. Нечто. Невыразимое. Бесформенное. Парализующее. Такое сильное, что она застыла, как будто приросла к месту.

Пару лет назад в стене ее квартиры сдохла крыса. Сейчас Анна испытывала ровно то же чувство, как тогда, обоняя запах разложения. Она осторожно принюхалась, но вони не было, пахло деревом и пылью, а еще слабо веяло солнцезащитным спреем, которым брызгались девочки.

И все же ноги не несли Анну в дом. Инстинкт велел ей даже не дышать. Она шагнула назад, лихорадочно пытаясь отыскать рациональное объяснение своим ощущениям, и тут сверху раздался звук. Негромкий, но долгий. Повторяющийся.

– Все хорошо, – вслух произнесла Анна, вспоминая мем. Вообразить себя собакой с чашкой кофе посреди горящего дома было до того нелепо, что у нее появились силы сделать первый шаг, затем второй, и вот уже она поднимается по ступенькам из пристройки в старую часть виллы, любопытство пересиливает страх.