Книга Диавола, страница 107 – Дженнифер Торн

* * *

Кричала женщина. Это был вопль ярости – не страха, не боли, но гнева. Сперва Анна увидела волосы: неоново-желтый пронзал черноту. Затем появились руки, они вцепились в обвисшие пряди, принялись царапать залитое слезами лицо. Продолжая кричать, Белая Дама металась по комнате, пока кто-то ее не остановил, крепко прижав к себе и баюкая, как ребенка.

Другая женщина, пожилая, в платье немаркого серо-коричневого цвета и белом чепце, плотно завязанном под морщинистым подбородком. Возможно, служанка. Тем не менее Флорентийка слушала все, что та шептала ей на ухо.

Анна шагнула вперед, напрягая слух, и тут обе повернулись. Увидев ее, пришли в бешенство и злобно зашипели.

Анна упала навзничь.

* * *

И ударилась о твердую землю.

Видимо, она где-то в поле. Нет, земля обработана уступами – значит, Анна на винограднике. Сейчас ночь. Чувствуя, как между пальцами лопаются переспелые ягоды, она оперлась на руки и встала. Аромат, стоявший вокруг, был свежим и ярким, но затем изменился. Потянуло кислятиной.

Неподалеку Анна разглядела корявую оливу. Под деревом, слившись в неловком объятье, замерли две темные фигуры в длинных одеждах. Анна нутром почуяла, что зрелище не предназначено для ее глаз, но продолжала наблюдать, приняв его за романтическое свидание, пока не увидела между фигурами какую-то извивающуюся ленту. Когда лента совершила бросок, Анна поняла: это змея, гадюка.

Змея снова и снова атаковала более крупную из женщин, пока вторая, та, что была худее и выше ростом, не сбросила ее на землю, после чего прибила камнем и ногой отшвырнула в сторону.

Первая женщина осела на землю, точно груда белья.

Высокая повернулась к Анне. Свет полной луны блеснул на лезвии ножа у нее в руке. Озарил желтые волосы.

На глазах у Анны Белая Дама склонилась над старой служанкой и принялась что-то вытаскивать у той из живота. Что-то мягкое, рыхлое. Внутренние органы, кишки, что-то еще. Разрезав вынутое на части, Флорентийка сложила все это в ямку, засыпала землей и только тогда увидела Анну.

Она бросила нож на землю и подошла ближе, предлагая мир, однако Анна все равно рванулась прочь. Крик замер на ее устах. Ногам что-то мешало, как если бы ступни проросли корнями глубоко в землю. Она могла трепыхаться сколько угодно, но с места не двигалась.

Белая Дама приближалась. С ее пальцев капала кровь. Подойдя, она взяла лицо Анны в свои окровавленные ладони, притянула к себе и запечатлела на ее губах сладчайший поцелуй.

* * *

Вилла. Она на вилле.

Одна, но в чужом теле. На щеках – пушок, в паху – настойчиво пульсирующее желание. Теперь она – тот молодой итальянец, прекрасный юноша.

Эта вилла «Таккола» была меньше размерами и выглядела новее. Пахло свежеструганой древесиной. Окна распахнуты навстречу ветру, двери открыты – радушные объятья для детворы, носящейся туда-сюда. Анна переместилась в небольшую комнатку, сушильню, где хранили травы и мололи зерно. Она посмотрела в окно на дорогу, и сердце забилось, как строптивый конь, рвущий поводья.

Дорога пустынна. Высоко в небе плывут пушистые белые облачка. Во дворе на землю слетела галка, слетела и тут же упорхнула. Вдали простирались пугающе темные виноградники. Лозу поразила гниль, вспомнила Анна. Урожай погибнет, дела сильно пострадают.

В облаке пыли подъехала карета, из нее вышла она, Белая Дама. Желтые волосы, по которым ее всегда можно узнать, скрыты под плащом с низко надвинутым капюшоном. По ней и не скажешь, что она кого-то убивала, вытаскивала, а потом закапывала внутренности. Сама невинность.