Книга Мое убийство, страница 95 – Кэти Уильямс (США)

обувь – на этот автограф, визитку, обещание новых убийств. В заметках начали появляться разделы с советами о мерах предосторожности: «Как найти напарницу по прогулкам! Не собирайте волосы в хвост – это орудие нападающего! Пять повседневных предметов в вашей сумочке, которые можно использовать для самозащиты!»

В какой момент любопытство трансформируется в одержимость, одинокое зерно – в заросший луг, а единственная бактерия – в лихорадку? К тому времени, когда Лейси обнаружили на карусели, я превратилась в потребительницу этих убийств, в заядлую читательницу новостей, в фанатку. Каждый день я по несколько раз сканировала ленту новостей, прочитывала все заметки до конца, вплоть от ветвистого раздела с комментариями пользователей. Мой мозг стал каталогом улик, матрицей из мелких подробностей, догадок и предположений. Если бы Анджела не отправилась в парк той ночью… Если бы Ферн не была такой хорошенькой… Если бы Язмин не надела те туфли… Я вновь и вновь перебирала в голове решения тех женщин, будто сама поступила бы иначе, будто мои внимание и осторожность привели бы к иному исходу, будто я могла бы их спасти.

И как я поступила?

А как поступили бы вы?

Я? Я сбежала.

Но не «взяла и сбежала». Я не промчалась мимо Сайласа и не выскочила из дома. Сначала я отключила настенный экран. Затем отключила эмоции. Услышала, как Сайлас вошел в спальню. Он вновь произнес мое имя – со смешливым раздражением, потому что я не ответила, когда он мне звонил. Обернись, приказала я женщине, которой была, обернись и улыбнись ему.

Я наблюдала за собой из глубины себя. Удивительно, до чего легко оказалось притвориться этой женщиной. Все равно что дотянуться до верхней полки, достать оттуда огромную хрустальную вазу и развернуться к мужу с этой самой вазой в руках. Я развернулась. Улыбнулась Сайласу. Подошла к нему. И поцеловала. Поцеловала в губы.

Я забрала у него Нову, но не стала к ней приглядываться, иначе не смогла бы удержать на лице улыбку. И мы отправились в кухню! Я посадила малышку в высокий стульчик, взяла у мужа пакет с едой и принялась выкладывать контейнеры на стол. Все это время я разговаривала с Сайласом: живо щебетала, отвечая на его вопросы, сама что-то уточняла, остроумно шутила. Я не запомнила ни слова из того разговора. Я съела несколько ложек – определенное количество ложек той еды, которую попросила привезти. Я не помню ее вкуса. Однако помню, как пережевывала съеденное, потому что одновременно твердила себе: «Ты жуешь. Жуй. Прожуй и проглоти». Не помню, какую отговорку придумала, чтобы выйти из дома. Пришла в себя я уже в автотакси где-то в миле от дома и той женщины; той улыбчивой жены больше не было, она исчезла, сбежала в дальние края. Я с ней попрощалась. Она помогла мне, когда я в этом нуждалась, и я была ей благодарна.

Я заложила в автотакси маршрут к дому Дина. До Рокпорта было около четырех часов. Когда я доберусь к отцу, я все ему расскажу. Он мой родитель. Он испытывает ко мне то же, что я испытываю к Нове.

Нова. Я же оставила ее с Сайласом, вдруг осознала я. Что за мать так поступит? Ничего страшного, утешила я себя. Ничего страшного. Сайлас ни за что не навредит Нове – в чем-чем, а в этом я была уверена на все сто.

Я не передумаю. Я доеду до Дина. Сомнений не было: если он мне и не поверит, то хотя бы выслушает. А потом я решу, как быть дальше.