Книга Мое убийство, страница 104 – Кэти Уильямс (США)

А потом она рассказала мне о том, как совершенно непреднамеренно инсценировала собственное убийство.

Другая я говорила с некой иронией в голосе, будто нечаянный успех этого предприятия поразил ее саму, но, закончив рассказ, она откинулась на спинку стула и тупо уставилась на столешницу, и по ее виду я поняла, что она по-прежнему ошарашена собственным поступком.

Закончила она словами: «Вернее, мое тело все еще здесь. Я все еще в нем. Это и есть я».

А затем встала и вышла из кухни. Сетчатая дверь, скрипнув, открылась и захлопнулась.

– Может, мне… Или, может, вам… – Я растерялась. Я хотела сказать «пойти за ней».

– Дай ей побыть одной, – сказал Дин.

– Точно? Потому что мне бы хотелось, чтобы кто-то…

– Она не ты, Луиза, – мягко произнес Дин. И отвернулся к своему кофе.

– Она правда другая, – сказала Ферн.

А я вспомнила, как в баре «Ноль», в тот день, когда мы подружились, в тот день, когда я выкрала у нее письмо, Ферн называла прежнюю себя другой собой.

– Как мы могли остаться прежними после всего, через что прошли? – продолжала Ферн. – Вот чего Герт, комиссии по репликации и всем остальным не понять. Мы их заслуга, мы жертвы, которых они спасли. Но мы больше этого. Мы больше того, что с нами случилось. Мы люди. Мы реагируем на мир. Мы меняемся.

– Сомневаюсь, что мы такие же, как и прежде, – сказала я. И бросила взгляд в коридор – туда, куда ушла другая Лу. Я бы их не бросила, мысленно закончила я.

– Ты догадалась, – вместо этого сказала я, – что она жива.

– Впечатляет? – Ферн гордо вздернула нос.

– Как ты это поняла?

– У меня голова как железное сито. – Ферн постучала по виску. – Постой. Я сказала «сито»? Я имела в виду капкан. Голова как железный капкан.

– Ферн. Как?

– Благодаря «Люминолам», – сказала она. – Когда мама Лейси сказала, что именно твоя смерть убедила всех, что нас необходимо вернуть, я подумала: «Убийство как маркетинговая уловка». И поняла: это действительно может быть маркетинг. Выдуманная кем-то история. И если эта история выдуманная, то, может, и само убийство тоже выдумка.

– Ты догадалась?

– Но ведь догадаться было несложно. – Ферн посмотрела туда же, куда и я пару секунд назад, – в коридор. – Она поступила так, как могла бы поступить и я.

– Почему ты мне не рассказала?

– Я же оставила тебе подсказку, – насупилась Ферн.

– Ничего ты не оставила. Ты исчезла.

– Но я же оставила кота.

– Так этобыла твоя подсказка? – Я поцокала языком. – Назвать кота моим именем – это подсказка?

– Была одна Лу, стало две. Куда уж понятнее? – Ферн вытянулась в струну. – Если ты даже такой простой ребус разгадать не способна, я бессильна.

– Ты не отвечала на мои сообщения.

– Потому что считала, что тебе не стоит сюда приезжать.

– Почему?

– Потому что ты ее осуждаешь.

Я раскрыла рот, чтобы возразить, но через секунду захлопнула: ведь Ферн была права. Я не понимала другую меня. Я не понимала, как она могла бросить ту жизнь. Бросить семью. Бросить Сайласа. Бросить Нову. Другая я выносила ее, родила, выкормила своей плотью и кровью. Сделала столько всего, что хотелось бы сделать мне, чтобы ощутить себя матерью Новы. И при всем этом она пошла на один радикальный шаг, затем на еще один и еще… Нет. Это было непостижимо.

Дин подошел к столу и раздал нам чашки с кофе. Никто из нас кофе не просил, но мы все пригубили напиток, и тот оказался что надо – горячий и крепкий.