Книга Мое убийство, страница 102 – Кэти Уильямс (США)

Пусть это была ложь, ложью она не казалась. Скорее разновидностью правды. На протяжении нескольких месяцев меня преследовало нечто– пусть и не некто. Я постоянно балансировала на пороге паники. Была уверена, что мне грозит смерть. Вот с чего все началось – с этой самой лжи, позже превратившейся в тебя.

А закончилось все в тот самый полдень в парке, когда я сняла беговые кроссовки. Как я уже говорила, ничего такого я не планировала – не продумала ни сам побег, ни как все обставить после этого самого побега. Но все-таки очутилась на той тропе, вытащила из кроссовок одну ступню, затем другую.

Поначалу это казалось каким-то приколом – приколом для самой себя: интересно, как будут смотреться мои пустые кроссовки на тропе? Во время той серии убийств многие такое проделывали – этот розыгрыш, гаденький розыгрыш. Но потом я вынула из кармана экран и бросила его в траву. А затем убежала в гущу леса в одних носках. И прикол превратился в реальность.

Я бежала, хотя меня никто не преследовал. Сама я тоже никого не преследовала. Я бежала, как бегаешь в детстве – безо всякой осмысленной цели, просто ради ощущения, что твои ноги созданы, чтобы нести тебя вперед.

Впереди показалась дорога.

Я выбежала к ней.

Какая-то незнакомая женщина в автотакси остановилась рядом со мной. Остановилась, потому что увидела на обочине другую женщину – босую и без экрана. На этом месте могла бы оказаться и она сама. Могла бы оказаться любая. Незнакомка спросила, где моя обувь. Я сказала, что кроссовки остались где-то в чаще, что я сбросила их, когда сбежала.

Сбросила их, когда сбежала. Остальное я позволила ей додумать.

Она велела мне сесть в автотакси. Мы ехали в тишине. Она вышла там, куда ехала, но заказ не закрыла. Сказала: «Поезжай, куда хочешь, в какое-нибудь безопасное место». И я приехала сюда, к Дину.

Я думала, та женщина обо всем расскажет – обратится в полицию, пойдет к журналистам, сообщит им о встрече со мной, о том, что подвезла меня. Но она этого так и не сделала. Может быть, она не видела новостей. А может, решила таким образом меня защитить. Или, может, ее уже нашли, объяснили ей, как обстоит дело, что я натворила и как это все исправили.

Сбежав вот так, вернуться я уже не могла. Поднялся шум, полетели новости, волонтеров, желающих искать меня, было хоть отбавляй. А еще Сайлас. Как объяснить все это Сайласу? А еще Нова. Нова – я не могла тогда и не могу сейчас. Правда заключалась – и все еще заключается – в том, что мне не хотелось возвращаться. Я ждала, надеялась, что захочу. Но так и не захотела.

Я не знала про тебя, когда совершила тот поступок. Я хочу, чтобы ты это понимала. Я не знала, что они на это пойдут. Что создадут тебя. Не знала, что они притворятся, будто нашли мое тело. И что потом создадут твое тело на замену моему. Потому что никакого тела не было. Вернее, мое тело все еще здесь. Я все еще в нем. Это и есть я.

– Привет, Лу, – сказала Ферн непринужденнее некуда.

– Ты от меня скрываешься, – бросила я ей.

Она торжествующе улыбнулась, откинулась на спинку стула и положила на стол сначала одну ногу, потом другую.

– Если ты считаешь, что онаот тебя скрывается, представить не могу, что ты думаешь обо мне, – сказала женщина с моим лицом. И, хотя она не была мной, я невольно подумала, что и сама могла бы выдать нечто подобное.