Книга Мое убийство, страница 10 – Кэти Уильямс (США)

– Я не могла не порвать с ним, – сказала Анджела.

«Он» был бойфрендом Анджелы. Ничего нового. Анджела рассталась с ним несколько недель назад, но продолжала мусолить это решение, всякий раз приходя к одному и тому же выводу, как грибник, который, заблудившись в лесу, наматывает круги и натыкается на один и тот же пень. Проблема с бойфрендом заключалась в том, что он не выпускал Анджелу из поля зрения. Предсказуемая реакция – с учетом нашей-то ситуации, сказала нам Герт.

– Он ведь даже дверь в ванную не позволяет закрывать, – скривилась Анджела.

Группа поддержки переживших нападение серийного убийцы встречалась по вторникам во второй половине дня. Комиссия по репликации арендовала небольшую переговорку у какой-то загибающейся семейной клиники. Миленько, пастельно, узорчато – не комната, а бюст пожилой тетушки. Гарнитурные стулья в атласной обивке с защипами. На стенах в случайном порядке, будто разбухшие сухарики в супе, были развешаны сентиментальные пейзажи из разных уголков света. Под потолком беспрестанно жужжала вентиляция. Мне все казалось, что это кто-то из женщин напевает себе под нос. Группу поддержки посещали пять человек: Анджела, Язмин, Лейси, Ферн и я. Название группы было обманчивым. Ни одна из нас не пережила нападение.

– Он так и следит за мной, – все жаловалась Анджела. – Прямо сейчас ждет меня на парковке. В своей машине. А я ведь сюда на автобусе приехала. Он ехал следом за ним, притормаживал на всех остановках.

Анджела нервно обхватила шею ладонями. Шея у нее была длинная, а подбородок скошенный – Анджела вечно задирала его, словно рассматривала что-то на верхней полке. Это придавало ей сходство с гусыней, ну или с лебедем, если выразиться помягче.

Анджела стала первой из нас. Ее нашли ранним утром на скамье в парке: горло перерезано, сандалии аккуратно стоят у босых ног; наткнулся на нее то ли бегун, то ли собачник. Вы замечали, что трупы всегда обнаруживает именно этот тип людей? У которых жизнь подчинена такому строгому распорядку, что они встают ни свет ни заря и находят на обочине не ерунду какую-то, а целое человеческое существо.

– Я тут подумала: может, просто забить на него? – Анджела все переживала из-за бойфренда. – И так будет проще? Иногда это даже… обнадеживает? Вот у меня возникло чувство, что кто-то за мной следит, и я оглянулась. И ф-фух! Это просто он.

– Но разве не онвызывает у тебя это самое чувство? – спросила одна из женщин. Я не заметила, кто это сказал, поскольку отвлеклась на повторяемое Анджелой слово «просто» – оно, как маленький поплавок, всплывало почти в каждом ее предложении. Просто, проще, просто. Анджела держалась за шею в том месте, где ее рассекли. Я представила, как сквозь пальцы сочится кровь.

– Я о том и говорю, – ответила Анджела. – Когда я вижу, что это он, я испытываю облегчение.

– Я не про эточувство. Я про чувство, что кто-то за тобой следит. Может, оно возникает у тебя как раз потому, что онза тобой следит?

Это была Лейси – Лейси, которая красила губы помадой самого темного оттенка на свете, отчего ее лицо являло собой тусклый фон для рта цвета ягод беладонны. Она была местной бунтаркой и обожала спорить с остальными, о чем бы те ни вели речь. Однако я на нее не злилась. Лейси, самой младшей из нас, было двадцать лет, и она по-прежнему жила с мамой. Лейси обнаружили на карусели во дворе начальной школы: одна нога свисала на землю, носок касался песка, на котором был вычерчен идеальный круг. То есть, усадив Лейси на карусель, он еще и прокатил ее.