Книга Размножение, страница 89 – Тим Каррэн

Открыв дверь, Койл ахнул.

Комната была небольшая, и с одного конца до другого – только бумага, разорванные и обесцвеченные листы. Некоторые желтовато-коричневые и очень хрупкие, как будто подвергались воздействию высокой температуры, но не сгорели. Стены были в пятнах клея и кусочках скотча, а над кроватью стена треснула, как от сильного удара. Но удар был не снаружи, а изнутри.

Койл обошел комнату, забирая листы: рисунки, обрывки стихов. Здесь произошло что-то разрушительное, абсолютно разрушительное. Простыни и одеяла были содраны с кровати, все ящики выдвинуты, повсюду разбросаны одежда, книги и письма. А на стене напротив маленького письменного стола Слима красовалось бесформенное, но очень большое пятно. Казалось, что его выжгли.

Это было необычно, непонятно. Но то, что было на стене рядом с этим пятном, – просто жутко. Буквы выглядели выжженными, как и вся надпись, гласившая:

Должно быть, там было что-то еще, но большой кусок стены был выломан и стерт в порошок.

Койл молча смотрел на надпись, гадая, что же, черт возьми, Слим хотел этим сказать. Это что-то из его снов? Или что-то еще хуже? Что-то из снов, что физически дотянулось до него?

– Бог не будет тем, кто призовет тебя, – вслух произнес Койл, думая, что если произнести эти слова вслух, то, может, они обретут смысл. – Ибо имя твое трижды произнесут древние дивиллы…

– Дивиллы,– произнес голос за спиной. – Множественное от дивилл. Старинное написание слова «дьявол».

Койл обернулся: в дверях стоял Лок.

– Это я понял, – сказал Койл.

Лок едва улыбнулся. Еле-еле.

– Как ты это истолкуешь, Ники?

– А ты?

Лок пожал плечами.

– Написание архаичное, как я сказал. Если бы пришлось идентифицировать, я бы сказал, что это колониальная Америка, возможно, семнадцатого века. Возможно, разговорный английский того же периода. Установив это, следует задать второй вопрос: зачем Слиму понадобилось так писать? Он изучал колониальный период или черную магию этого периода? Нет, на Слима это не похоже. Я провел с ним много времени, и для этого парня ведьмы – что-то выпрашивающее конфеты в Хеллоуин.

Койл сел на кровать.

– И что нам остается?

Лок посмотрел на надпись.

– Может, это случай автоматического письма, когда человек действует под влиянием подсознания или чужого разума. А может, он увидел это в снах и должен был написать.

– Только это не написано.

– Нет?

– Приложи руку к стене. Потрогай буквы, – сказал Койл. – Это не написано, а слегка врезано. Может, выжжено.

Лок кивнул.

– Хорошо, Ники. Это значит, что ты заметил то, что не заметили Хоппер и остальные… или не хотели заметить.

– Они напуганы, Лок. Мы все чертовски напуганы.

Лок в ответ на это только приподнял брови.

– Расскажи мне, Ники. Расскажи все, что видел на НУОАИ «Полярис».

И он рассказал. Все подробности: от замерзшей в лаборатории слизи до тел в снегу. Не забыл упомянуть о Флэгге и о том, с чем они столкнулись в «спрайте».

Лок долго думал.

– Как ты все это понимаешь, Ники? – наконец спросил он.

– Как я это понимаю? Я думаю, что какая-то тварь пришла в лагерь и убила всех, разорвала на части, оставила всюду слизь, потом вытащила тела на снег и, может, кормилась ими. Думаю, что это она была в алюминиевом гробу. Думаю, ее доставилинарочно, чтобы она сделала то, что сделала: убила всех.