Книга Список подозрительных вещей, страница 161 – Дженни Годфри

После всех «здравствуйте» и «здоро́во» мы заняли свои места в тесной большой комнате. Люди сидели на всем, на чем можно было сидеть, от потрепанного дивана до кухонных стульев и вязаного крючком пуфа, который облюбовал мистер Башир. Мы – Пол, Иштиак и я – расположились на полу, застланном ковровым покрытием с завитушками. Иштиак двумя ложками, которые взял со стола с угощением, на коленях выбивал ритм одной пришедшей ему на ум мелодии, когда почувствовал, что все молчат, а его отец взглядом велит ему затихнуть. Он отложил ложки, и мы подавили смешки. Мистер Башир, встречавший всех гостей, вернулся в комнату, а вслед за ним в дверях появилось знакомое лицо, и «ой» вырвалось у меня прежде, чем я смогла сдержать возглас.

Тетя Джин выглядела неуверенной и застегнутой на все пуговицы – такой я ее никогда не видела; она была одета в выходное зимнее пальто бутылочного цвета и, крепко сжимая, держала перед собой жесткую коричневую прямоугольную сумочку, как королева. И лишь глаза, наполненные слезами, демонстрировали ее потребность быть здесь. Голос мистера Башира зазвучал для меня приглушенно, когда я увидела, как Джим встал и предложил тете Джин свой стул. Порозовев от смущения, она улыбнулась ему и села, а сумку поставила на пол, предварительно вынув из нее черно-белую фотографию и выставив ее перед собой вместо сумки. Со своего места я сразу узнала снимок. Это была фотография моего деда, та, что стояла возле кровати тети Джин. До меня дошло, что, вероятно, тетя Джин знает, каково это – потерять близкого. И это означало, что она смогла исцелиться. Как и я смогу. Она подняла голову, и наши взгляды встретились. Мы улыбнулись друг другу, но тут ее отвлек Джим, стоявший позади нее: он положил руку ей на плечо и сжал его. Тетя Джин похлопала его по руке, а потом просто накрыла ее своей.

Когда настала моя очередь, я заговорила о Шэрон и о том, что мы с ней делали вместе, все улыбались и с печальной нежностью качали головами. Покосилась на Руби – и на мгновение замолчала, потрясенная любовью в ее глазах. Как-то так получилось, что ее любовь и всепрощение стали больше, а не меньше. В общем, когда я говорила о Шэрон, мне становилось лучше. Слова волшебным образом сохраняли ей жизнь. Еще я записывала все, что помнила, в свой новый блокнот, и со временем слова складывались во фразы, формируя эту историю, ту самую, что я сейчас рассказываю, – историю о списке подозрительных вещей, ну и не только о нем. Историю о дружбе.

* * *

На следующий день я пошла в магазин мистера Башира. Новый магазин был больше старого, да и жилые помещения оказались просторнее, что было очень кстати, так как это не только спасало от частых репетиций музыкальной группы, но и позволило разместиться Хелен, которая практически переехала к Баширам – к ужасу или, точнее, к восторгу городских сплетников. Хелен стояла за прилавком и обслуживала покупателей, когда я вошла в магазин.

– Останешься на чай? – спросила она, и меня охватило искушение. Мистер Башир и Хелен готовили вкуснейшие блюда, к тому же я давно не проводила время с Иштиаком – он почти постоянно сидел за ударными или тусовался с Полом, – однако покачала головой. Мне нужно было закончить одно дело. Я намеревалась заполучить все экземпляры последних газет, чтобы собрать для старого блокнота вырезки статей о задержании Питера Сатклиффа. Я считала, что будет правильно закончить его.