Книга Список подозрительных вещей, страница 13 – Дженни Годфри

У меня никогда не было столько кукол и мягких игрушек, как у Шэрон. Все они сидели вдоль ее кровати и напоминали мне разноцветную группу наблюдения. Что до меня, то я, будто окаменев, сидела на табуретке перед туалетным столиком, боясь сделать какие-то движения, которые могли бы навлечь на меня неприятности или привести к моему изгнанию. Несмотря на неудобную позу, мне так отчаянно хотелось оставаться там, что я даже испытывала боль. Я чувствовала, что у меня горят щеки, причем не только от застывших взглядов игрушек, но и от уютного тепла, исходящего от радиатора.

Я сидела и молчала. Ждала. К тому моменту я уже обнаружила, что люди готовы очень много раскрыть о себе, когда ты молчишь. За короткое время я узнала, что Шэрон нравятся морские свинки, что ее любимая игрушка – Холли Хобби, которую она назвала – немного неоригинально, на мой взгляд, – Холли.

– А ты неразговорчивая, да? – сказала Шэрон, склонив голову набок, словно я была диковинкой, в которой она никак не могла разобраться.

– Я просто слушаю, – ответила я.

Когда Руби позвала нас вниз к чаю, Шэрон еще ничего не знала обо мне, а я чувствовала, как оттаиваю под ее неустанным теплом и болтовней.

После того как мы съели рыбные палочки, картошку фри и горошек – даже еда в доме Шэрон была более яркой, чем наша, серая и коричневая, – я собралась встать из-за стола.

– Ты куда? Мы еще не ели пудинг, – сказала Шэрон.

После того дня, когда мама изменилась, все, что можно было считать лакомством, быстро исчезло из нашей жизни, и я совсем забыла о пудингах. Когда Руби поставила перед нами мисочки, в которых был рулет с джемом, политый заварным кремом, я едва не запрыгала на стуле от радости. Я замурлыкала от удовольствия – и тут заметила, что ко мне прикованы взгляды обеих, а на лице Руби отражается нежность, смешанная с болью.

Скоро мне доведется ловить на себе такие же взгляды мам других детей.

Перед приходом папы Руби завернула кусок рулета в бумажное полотенце, как будто это был гостинец с празднования дня рождения.

– Вот, – сказала она. – Полакомишься вечером. – Она поцеловала меня в лоб, а потом повторяла этот ритуал каждый четверг, когда я приходила к ним на чай, и так было до тех пор, пока все не случилось.

Так что, вы видите, у Шэрон действительно не было иного выбора, как стать моей подругой – она была доброй, вот и стала, – и каким-то образом мы настолько подошли друг другу, что со временем точки соприкосновения слились в одну большую плоскость и стали незаметны. Наша дружба напоминала качели-доску: я подавала идеи, Шэрон воплощала их. Мы обеспечивали друг другу баланс. Я не могла представить свою жизнь без нее.

И поэтому не могла допустить, чтобы мы уехали из Йоркшира.

* * *

После того как я загадала желание, Потрошитель стал являться мне в снах. Меня преследовал повторяющийся кошмар, в котором человек без лица запихивал меня в багажник своего грязного белого минивэна. Почему-то я знала, что он хочет увезти меня, и колотила в двери, однако все мои действия были беззвучными, и я понимала, что никто меня не слышит.

Просыпаясь, я с жадностью набрасывалась на новости. Что полиция упускает из виду? Как его найти? В «Йоркшир кроникл» напечатали интервью с офицером полиции, работавшим над делом; он рассказывал о «сложностях расследования и необходимости все строго структурировать». И хотя я не очень хорошо понимала, что это значит, я уцепилась за эти слова. Они вызвали в памяти тетю Джин с ее списками и попытками внести порядок в нашу жизнь.