Книга Ловушка для Крика, страница 160 – Саша Хеллмейстер

Зажав рот рукой и замычав от боли себе в ладонь, я поглядела вниз и застыла от ужаса. Меня схватил один из искусно спрятанных под листвой и мхом капканов Палача. Палач! Только не он! Почти сразу, как сомкнулись зубы капкана и я дёрнулась из него, высоко над головой серебристо зазвенел колокольчик.

О нет. О нет!

Я дёрнулась снова и снова, забившись в своей ловушке и хорошо понимая, что так просто не выберусь из неё. Затем, прекратив паниковать, опустилась на землю и попыталась разжать капкан руками. Конечно, этого мне не удалось бы сделать ни за что. Внезапно я услышала из чащи тихий посвист.

Это был он.

Как если бы в прибрежные спокойные воды заплыла акула, показавшись серым гребнем из волн, так и Палач мелькнул тёмным боком там, в серебряной туманной седине. Он был недалеко и кружил возле меня, хорошо зная, что я никуда не денусь и не спасусь. Мне стало горько. Оставшись, вероятно, последней выжившей из всех, я была так близка к тому, чтобы попытать счастья снова и выбраться отсюда! А теперь впервые попалась Палачу. Его я боялась больше остальных. Не зная, к чему быть готовой, но помня, что он будет истязать меня перед смертью, я с большей силой схватилась за капкан. Вдруг из леса выскользнула незнакомая мне девушка. Её русая голова была посеребрена слабым светом сумерек. Мне некогда было решать, довериться ей или нет, но выбора всё равно не оставили.

– Давай-ка попробуем этим, – сказала она и просунула между железных ржавых зубов осколок острого камня. – Ну-ка!

И нажала на него. Капкан открыть не удалось, но я приободрилась. Теперь нас было двое. Беглецы из разных групп, рассеянных по лесу, редко приходили друг другу на помощь. Мне говорили, так было не всегда, но вскоре жертвы поняли, что помогать бесполезно – всё равно никто не выживал. Но эта, кажется, так не думала. Отбросив ненужный камень в сторону, она подтащила ко мне большую ветку и попыталась разомкнуть капкан ею, словно рычагом. Всё это время свист в тумане не прекращался. Он был то тише, то громче. То ближе, то дальше. Я уже могла разобрать даже песню, которую насвистывал Палач: «Мистер Песочник», старая вещь из шестидесятых. Затем, когда капкан едва-едва поддался, Палач, верно, заметил это и выступил нам навстречу.

Взгляд его был почти ласков, и он поглядел на нас обеих, как смотрит коллекционер на бабочек, которых не терпится накрыть сачком и отравить формалином. Мы замерли, будто перед нами действительно был крупный хищник, способный броситься в любую секунду.

И мы не ошиблись.

Он ринулся к нам, но девушку лишь схватил за отворот куртки и швырнул в сторону, так небрежно, точно она совсем ничего не весила. Палка выпала из её рук. Беглянка ударилась боком о выступавший из земли древесный корень и изогнулась от боли. Палач не тронул её, но встал передо мной так, словно преграждал ей путь или загораживал меня. Бросив на неё злой взгляд, сказал:

– Не мешай мне здесь. Уходи.

– Даже не собираюсь! – ответила она. – Ты очень смело обходишь меня третьей дорогой, если встречаемся один на один!

– Убирайся отсюда.

Он отвернулся от неё и опустился передо мной на корточки. Лицо, озарённое холодной улыбкой, обрамляли грязные, повисшие сосульками волосы. Он протянул ко мне руку, нерешительно коснулся головы. Я мотнула ею и отползла назад в сухой листве. Короткая цепь не давала мне сделать лишнего движения. Палач хмыкнул: