Книга Ловушка для Крика, страница 102 – Саша Хеллмейстер

– Нет, ты не понял. Я спросила, почему ты именно здесь,– и кивнула на постамент, – а не с Аделаидой.

У Вика было лицо как тот мрамор, у которого он сидел. Абсолютно непроницаемые черты, лишённые всякого движения и улыбки, теперь казались мне даже некрасивыми и слишком резкими, но определённо притягательными.

– Я не м-могу туда зайти, – сказал он. – Не могу, и всё.

Мне стало больно. Боль та была похожа на иглу, загнанную под ногти: медленная, мучительная пытка. Дрогнув, как от толчка, я зажмурилась и тут же открыла глаза, со вскипающими у ресниц слезами посмотрела на Вика. Он выглядел таким отчаявшимся.

Когда-то я точно так же стояла у больницы отца, не в состоянии сделать даже шаг. Мама с Хэлен ушли по дорожке к самым дверям и исчезли за ними, оставив меня снаружи. Их горе было слишком велико, и в нём они поддерживали друг друга. А я струсила. Так и не зашла проститься с отцом.

И вот теперь я смотрела на самого смелого и жестокого человека, какого знала в принципе, а от слёз мир вокруг горел. Виктор Крейн, убийца из Скарборо, мужчина, который будет гореть в аду из-за мести за Адсилу, боялся идти к ней, единственному близкому человеку, который прямо сейчас умирал. Он – тот, кто столько раз убивал, кто видел кровь и смерть, на чьей совести были чужие отнятые жизни, спасовал.

Так, может быть, я не так виновата и ничтожна перед отцом? Я имела право испытывать весь ужас и нежелание видеть его боль? Я могла не пойти к нему, умирающему, в палату и не ощущать долгие годы снедающей вины? А могла оказаться рядом, если бы кто-то просто помог перешагнуть себя.

Я медленно подошла к Вику и присела рядом с ним. Он едва заметно вздрогнул, но не отодвинулся. Я коснулась своим плечом – его. Это было наше первое прикосновение за целый месяц.

Стояла такая тишина, что ночь казалась противоестественно замершей. Будто бы природа готовилась к чему-то. Выжидала.

Я осторожно протянула к Вику пальцы, чувствуя странное тепло на кончиках. Подушечки уже покалывало, и я коснулась его рук, сложенных между колен. Он тут же посмотрел на меня. Каким убитым был его взгляд! Он не притворялся. Смотрел с таким страхом и горем, что захотелось отдёрнуть руку. Я этого не сделала. Только скользнула своими пальцами между его, а потом крепко их сжала.

Впервые за несколько недель я сделала глубокий вдох. И услышала рядом точно такой же.

– Я…

Он взволнованно замолчал. Другую руку я положила на его подбородок и заставила взглянуть себе в глаза, потому что хотела быть рядом в самый чёрный момент его жизни.

Когда умирает кто-то из наших близких, часть нас самих умирает вместе с ним.

– Иди ко мне, – шепнула я.

В Скарборо пришёл снегопад.

Вик послушно прижался ко мне и уронил голову на моё плечо. Я обняла его и положила ладонь на затылок, тихонько поглаживая короткую щетину на выбритой коже и подрагивая от холода. Я была одета так легко, что мигом заледенела, и совсем не удивилась, когда Вик молча сгрёб меня в ответные объятия и усадил себе на колено. Конечно, физически он был и будет всегда сильнее меня, но сейчас морально раздавлен.

Ничего. Это я поправлю. Все прежние переживания стоили теперь очень немного. Я была уверена, что не могу бросить его прямо сейчас. И более того, даже не собиралась этого делать. Как бы там ни было, он был моим близким и моим любимым, хотелось мне этого или нет.