Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 98 – Саша Хеллмейстер

Как сквозь вату, Хэл услышал слова Конни: «Теперь твоя очередь», – и спросил занемевшими губами, окунувшись, как в ледяную прорубь, в воспоминания и насилу выплыв из них:

– Какое твое любимое блюдо?

– Тонкоцу-рамен, – сказала Конни так быстро, словно заранее знала, что спросит Хэл. – И ананасы с курицей и кисло-сладким соусом в лаваше. Не спрашивай, это мне мама готовила такой буррито.

– А мне мама делала буррито с жареной говядиной и бобами, – задумался Хэл.

– Ну и как?

– Вкусно. Хорошо.

Он снова солгал. Хэл вообще-то ненавидел буррито. От бобов во рту оставался привкус сладковатой тухлой каши; от говядины на задней стенке зубов появлялась жирная пленка. Хэл помнил дни-с-буррито как маленькую каторгу, но избавиться от них или отказаться не мог. Было дело, на четвертое июля он вернулся домой из командировки, ему стукнуло уже двадцать восемь, и матушка накрутила буррито, сложив их стопкой на большом блюде. Хэл был бы ужасно рад горошку, кукурузным початкам и индейке – короче, обычной праздничной еде на четвертое июля. Но ма не была рада его приезду и созналась, что не ждала его. Поэтому сделала буррито.

– Теперь я спрашиваю, – с энтузиазмом сказала Конни.

Хэл даже вздрогнул. «Господи, что еще она решит узнать?» – подумал он, но не подал виду, глядя на дорогу. Пришлось врубить ближние фары и габариты. Машина катила по ленточной дороге между полей. Океан остался за спиной шумной громадой с затяжными волнами.

– Какая твоя любимая музыка?

– О… – Хэл улыбнулся.

Он подумал, сказать правду или то, что пишет для ловли меркантильных сучек на сайте знакомств? Хотя, готов был спорить, на музыкальные вкусы они смотрели в последнюю очередь. Конни увидела его сомнения и бодро стала отсчитывать:

– Раз. Два. Три. Четыре. Пять…

– Эминем, – вдруг сказал Хэл и покосился на нее. Констанс удивленно рассмеялась. – Чего ты? Я серьезно.

– Да ну? – она обвела рукой его брюки по фигуре и рубашку, заправленную под ремень, не касаясь. – Я думала про Вагнера. Вивальди. Бетховена.

– Я похож на маньяка, дорогая? – Хэл вскинул бровь. – Ты в курсе, что они часто слушают классическую музыку?

– Ты мало похож на человека, который слушает хип-хоп.

– Если я слушаю его, это не значит, что должен носить все эти цепи, толстовки и широченные штаны, чтобы выглядеть, как он и все они, – поморщился Хэл. – Погоди-ка. Секундочку. Открой перчаточницу, ага.

Конни подалась вперед и попыталась отжать замочек. Ничего не вышло. Хэл, не отвлекаясь от дороги, протянул руку и случайно коснулся пальцев Конни. Она вздрогнула, точно между ними пробежала токовая искра. Хэл приподнял уголки губ.

– Вот так… – он достал диск и поднял его перед глазами Констанс.

– Не может быть!

– Может.

– «Энкор»[2]?! Хэл! Ты реально его стэн?! – Конни широко заулыбалась. Хэл пожал плечами.

– Нет, простой слушатель. Тыковка, я никогда не был ни на одном концерте, о чем ты.

– Вообще ни на каком?

Он осенил себя крестом и рассмеялся, но печально. Он хотел бы, но не мог. Почему не мог – и сам не знал. Конни задумчиво прислонилась к двери «Плимута».

– Тогда нужно подарить тебе билеты на Эма, Хэл. Не возражай! Клянусь, вы будете здорово смотреться. – Она развеселилась. – А любимая песня?

Хэл задумался, надул губы. Прикинул в уме.

– «Когда я уйду».

– Вот черт, – улыбка погасла. – Она такая тяжелая. Почему бы не выбрать что-то повеселее?