Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 123 – Саша Хеллмейстер

Конни прошла по пустому сонному дому и поразилась: когда ребята успели изгадить кухню и гостиную – изгадить до неузнаваемости? Здесь не помешала бы серьезная уборка. Диван, который ба перед смертью перетянула новой обивкой, они прожгли сигаретами. Фотокарточки на каминной полке, поставленные в рамки, какие валялись, какие были небрежно сложены стопкой. Конни стало нехорошо. Она заглянула на кухню и увидела в раковине гору грязной посуды. Ее уколол стыд. Она должна была следить за своим домом, за домом бабушки, а не ухлестывать за сводным дядей, – но вместо этого, обжегшись этим стыдом, поторопилась выбежать из родного места, которое медленно превращалось в помойку. Она постаралась не смотреть на бабушкину вышивку, устроенную без стекла на стене близ камина: ребята швыряли в нее дротики дартс. Видеть это было невыносимо, и Конни уже не выдерживала. Внутри нее словно была долгое время натянута тонкая струна, и теперь она подрагивала, будто ее то и дело дразнили, пытаясь порвать. Конни не могла переживать разом за все. Со вчерашнего дня она и без того боялась – боялась за Хэла, потому что чувствовала: с ним что-то не так. Она устроилась за рулем, огладила кончиками пальцев оплетку и задумалась: сколько уже она не водила машину? Но руки помнили, что делать, и через несколько минут, разобравшись с «Шевроле», Конни покатила по улице, а там уже выбралась на центральную дорогу Смирны, чтобы меньше чем через десять минут покинуть черту города и отправиться по шоссе навстречу приключениям, о которых она не просила, из одного штата в другой.

* * *

Семь тридцать: Хэл закончил утреннюю пробежку и свернул на дорожку к дому. Пот лил с него градом. Он нехотя вспоминал это страшное утро, так отстраненно, будто все случилось не с ним.

Вчера он проделал нехилый крюк на «Плимуте» от Смирны до Ютаки, а оттуда, уже с телом, разделанным на куски и спрятанным в специальной нише под ногами, до Мыса Мэй.

Хэл припарковался возле дома около четырех часов, когда светало, взял возле соседского мусорного контейнера просторную картонную коробку («ФедЭкс, мы доставляем со скоростью света!») и переложил туда часть останков. За другой частью он пришел с мусорным мешком. Хэл все делал без суеты, но быстро. Без паники, но внимательно. Ему не впервой было возиться с расчлененным человеком, так что это он принял в каком-то роде за рутину. Не позволяя себе отвлекаться на мысли о Конни и Хэллоуине, он тщательно вымыл жестяное дно мокрой тряпкой, убирая следы крови, а затем деловито занес свою ношу в дом.

На улице было пусто. Только мусоровоз шумел где-то далеко в конце Холлоу-драйв, опорожняя соседские баки. Хэл запер входную дверь, оставил жалюзи опущенными, подошел к подвалу и, спустившись по узким ступенькам, опустил коробку и пакет на пол. Только тогда он оперся руками о столярный стол, налег на него всей своей массой – и устало сгорбился, повесив голову на грудь.

«Что мне делать», – подумал он, но голос логики и спокойствия молчал. Хэл остался совершенно один, и это было плохо. Так случалось всегда на Хэллоуин, когда близился тот самый день.

Тот самый день, когда он убил Хейли.

«Не вспоминай об этом, – приказал он себе и стиснул зубы. – Не вспоминай. Она такая же сука, как и остальные. Вернее… это они такие же суки, как она».