Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 39 – Райнер Цительманн

А вот Фридрих Поллок, член левой эмигрантской группы, сложившейся в Институте социальных исследований Колумбийского университета вокруг Герберта Маркузе и Макса Хоркхаймера, в статье, опубликованной в начале 40-х годов, уже пришел к выводу, что национал-социализм реализует «новый порядок», образующий «новую социально-экономическую систему в противоположность монополистическому капитализму». Национал-социализм реализует, по мнению Поллока,плановую экономическую систему, которая больше не основана на принципе прибыли: «Прибыли потеряли свою существенную экономическую функцию, а именно функцию управления потоками капитала». До сих пор, писал Поллок, национал-социалистическая форма экономики доказала во всех возможных кризисных ситуациях «невероятную мощь». Нацистская экономическая политика «эффективнее… чем какая-либо другая прежде. <…> Тоталитарное государство в состоянии гарантировать это отдельное право [на полную занятость. — Р. Ц.] всем своим „соотечественникам“ [фольксгеноссен], право, которое до сих пор не смогло гарантировать своим гражданам ни одно демократическое государство». «Ничто из того, что имеет значение, не отдается больше на откуп законам рынка; уважение экономической сферы, в которую не имеет право вторгаться государство, — существенная характеристика частного капитализма — совершенно не соблюдается: «Примат политики над экономикой, который так активно обсуждается в демократических странах, установлен однозначно»[231].

Подобно тому как среди левых эмигрантов явно наблюдались подходы к переоценке национал-социализма и признанию его революционного характера, консерваторы, ложно понимавшие ранее национал-социализм как движение реставрации, пришли к самокритичному взгляду на неправильную оценку гитлеровского движения. Вероятно, наиболее ясно понял революционный характер национал-социализма Герман Раушнинг, ранее сам бывший членом НСДАП, президент сената Данцига. Вышедшая в 1938 г. книга Раушнинга «Революция нигилизма» представляет собой не в последнюю очередь критику и самокритику тех консервативно-буржуазных сил, которые не поняли или несвоевременно поняли радикально революционный характер национал-социализма. «Ничто так не потрясло националиста в консервативном смысле, как постепенное осознание, что тот „национальный подъем“, сторонником которого он ради такого решения себя объявил, вместо этого оказался циничной, нигилистической революцией, в которой были обесценены и разложились даже легитимные и неотъемлемые ценности национализма». Цель «комбинации 1933 года», т. е. союза буржуазно-консервативных сил с Гитлером, а именно «позволить опасному национал-социализму „израсходовать“ себя „политически“, не достигнута. Буржуазно-консервативные силы, например Папен, не увидели „революционнуюопасность“». «Консервативные национальные силы полагали, что заимели политический аппарат, но они отдали себя революционному насилию, чьей доктриной является движение само по себе, тактикой — разрушение и подрыв всех ценностей и всякого порядка». По Раушнингу, национал-социализм есть не «национальное, а революционное движение. В непонимании этого факта заключалась роковая ошибка буржуазных кругов. Это движение нельзя было больше дереволюционизировать; оно должно было развиваться в духе все более острой радикализации, следуя своему собственному закону». Непониманию революционного характера национал-социализма способствовало и то обстоятельство, что он реализовал совершенно новый, до сих пор неизвестный, тип государственного переворота. Суть новой тактики заключалась в том, чтобы сначала легальным путем прийти к власти, а «потом, после взятия власти, осуществить собственно революционный акт». Современные революции разыгрываются не в «импровизированных баррикадных сражениях, а в дисциплинированных актах разрушения». Их опасность заключается именно в якобы упорядоченной силе переворота. Но это сначала не осознали. Тогда германскую революцию уж слишком представляли себе по привычному историческому образцу.