Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 324 – Райнер Цительманн

Давайте еще раз до этого места проследим линию аргументации Гитлера: у двух ведущих борьбу друг против друга классов, буржуазии и пролетариата, больше нет сил, чтобы побороть друг друга, одержать победу. Ни одна из крайних сил не может восстановить единство немецкого народа на своей основе, устранив другую крайность. Следовательно, необходимо найти новую платформу, «третью мысль», только на основе которой возможно дальнейшее существование немецкого народа, если он не будет изводить себя классовой борьбой, в которой ни одна из сторон в конечном итоге не сможет победить. Однако эта «новая мысль» должна объединить в себе, растворить прежние мировоззрения обоих борющихся классов, национализма и социализма. За счет того, что эти два понятия отрицаются в их прежней (марксистской и буржуазной) форме, они в то же время сохраняются в более высокой форме, а именно в национал-социализме. Он же исходит из тождественности понятий, которые противоречивы и противоположны. Подобно тому как социализм означает прежде всего подчинение экономических интересов отдельного индивидуума интересам всей совокупности, так и национализм в конечном счете есть не что иное, как готовность подчинить собственное «я» народу как единому целому[1767].

В речи, посвященной провозглашению программы партии, Гитлер 24 февраля 1941 г. снова заявил, что его идея слияния социализма и национализма в конечном итоге возникла из осознания того, что ни один класс не в состоянии победить другой. Буржуазный идеал, по словам Гитлера, был «в плане общественном ограниченным, марксистский же — в плане интернациональном неограниченным. Но, по существу, оба движения уже стали стерильными. В то время, когда я выступал здесь впервые, ни один здравомыслящий человек не мог и предположить, что здесь будет одержана явная победа. И ведь этобыло решающим. Чтобы нация не распалась окончательно, из этой борьбы, коль скоро она стала уже неизбежной, одна из сторон должна была выйти стопроцентным победителем. Но уже тогда это было исключено, потому что движения уже начали распадаться внутри самих себя и раскалываться»[1768]. Здесь, как и в других цитатах, проявляется параллель между собственным видением Гитлера и марксистским анализом фашизма, ориентирующимся на теорию бонапартизма. С социальной точки зрения национал-социализм был для Гитлера попыткой преодолеть патовую ситуацию в борьбе двух основных классов — буржуазии и пролетариата. В социально-политическом плане Гитлер рассматривал свою концепцию национал-социализма как третий путь между двумя крайностями — капитализмом и большевизмом[1769]. В том, что он выдвинул такого рода притязания, безусловно, заключалась, как подчеркивает Клаус Хильдебранд, существенная причина успеха Гитлера[1770].

Мы увидели, что нет особого смысла классификационно помещать Гитлера в рамки традиционного спектра «левые силы — правые силы». Хотя его теория — в том виде, в каком мы ее ранее отобразили, — определенно демонстрирует больше «левых» черт, чем «правых», но вместе с тем уже расистская составляющая его мировоззрения запрещает причислять его к левым политическим силам. Чтобы по-настоящему адекватно уяснить политическое самопонимание Гитлера, т. е. его самооценку в политическом спектре, представляется целесообразным показать его позицию в отношении враждебных и схожих политических движений и систем. Особый интерес при этом представляет отношение Гитлера к левым силам (социал-демократии / коммунизму или сталинизму), с одной стороны, и к итальянскому фашизму, а также к реакционному режиму Франко в Испании — с другой. Это связано с тем, что, хотя обычно исходят из того, что социал-демократы и коммунисты, которых он преследовал наиболее жестоко, в политическом плане находились от него дальше всех, а итальянский фашизм или Испания Франко были, скорее всего, политически родственны с национал-социализмом, в действительности с этими вопросами дело обстоит, как мы это покажем, если и не прямо противоположно, то все же эту картину следует основательно дифференцировать.