Книга 2075 год. Когда красота стала преступлением, страница 87 – Райнер Цительманн

Алекса рассердилась. Быстро оглядев бутик, она увидела еще одну покупательницу – та небрежно разбрызгивала вокруг себя духи из пробника. Алекса решительно направилась к ней.

– Извините, – сказала она тихо, – не могли бы вы помочь мне? Не могли бы вы купить для меня эту помаду? Я отдам вам деньги, а вы купите. Это ведь мелочь…

Женщина удивленно воззрилась на Алексу.

– Конечно, но почему вы не можете купить ее сами? – неуверенно спросила она.

– Это сложно, – ответила Алекса и нетерпеливо вздохнула. – Пожалуйста, окажите мне эту маленькую услугу, это будет очень мило с вашей стороны.

Женщина все еще выглядела неуверенной, но тем не менее потянулась за помадой. Однако внезапно рядом появилась продавщица, ее глаза решительно сверкнули.

– Извините, – заявила она, и ее голос был тверд и непреклонен. – Я не могу продать эту помаду. Только не вам. – Потом ее взгляд переместился на Алексу: – И не вам.

Женщина, к которой Алекса обратилась за помощью, нерешительно положила помаду обратно на полку.

– Мне очень жаль, – тихо сказала она Алексе и поспешно вышла из магазина.

Алекса застыла на месте. На мгновение ее охватило отчаяние, но затем она решительно вздернула подбородок. Сунула руку в сумку и достала маленький значок, на котором красовалась изящная надпись: «Красота – не преступление!». Она демонстративно приколола его к блузке и бросила на продавщицу вызывающий взгляд.

* * *

Очень осложнилось положение красивых девушек в школах. Как известно, дети могут быть гораздо более жестокими в своих словах и поступках, чем взрослые, потому что они еще не подчиняются тем цивилизацонным ограничениям, которые накладывает на поведение своих членов общество. В старших классах эта жестокость проявлялась особенно ярко. Сестра Алексы Алика была в числе тех, кто подвергался нападкам, о чем она неоднократно рассказывала сестре по телефону. Друзья отвернулись от нее, а эти две буквы – ПК – стали в школе ругательством. Если Алика получала хорошую оценку, одноклассники намекали, что учитель отнесся к ней благосклонно из-за ее внешности. А если плохую, что иногда случалось, некоторые одноклассницы – как правило, из тех, что меньше интересовали мальчиков, – открыто выражали свое ликование.

Алика всхлипывала в трубку:

– Почему они вдруг стали так жестоки ко мне? Раньше, когда надо мной издевались, вмешивались учителя. Они напоминали о сочувствии и честности. Но сейчас почти никто из учителей не решается на это. Одна даже сказала мне: «Ты не можешь ожидать особого отношения к себе только потому, что у тебя привлекательная внешность. Над некоторыми издеваются, потому что они выглядят не очень хорошо, а над некоторыми – наоборот».

– Она и вправду так сказала? – вырвалось у Алексы.

– Да, практически слово в слово, – подтвердила Алика. – И у нее хватило наглости сказать, что я должна просто принять это и научиться с этим жить. А еще она сказала: «В дальнейшем твоя внешность не гарантирует тебе никакого особого отношения. Раньше так было, но те времена прошли».

Все изменилось всего через несколько дней после этого телефонного разговора. У Алики появился первый парень, Адриан, и с этого момента, казалось, ничего больше не имело для нее значения. Адриан, высокий и стройный, но с уже сформировавшейся мускулатурой, зеленоглазый, с каштановыми волосами и упрямым подбородком, был прирожденным лидером – если он что-то предлагал, это происходило. Он был лучшим футболистом школы, а еще у него было превосходное чувство юмора и приятная улыбка. Адриан был на год старше Алики. Он был реально крут, и ему было наплевать, кто что скажет. Он гордился тем, что встречается с самой красивой девушкой из всех и с гордостью носил значок «Красота – не преступление!» – лозунг новой молодежной субкультуры под названием «АнтиДвижение». Только когда речь заходила о сексе, он демонстрировал не бунтарский дух, а консерватизм. Он хотел подождать еще год-два, и Алика думала так же, к радости мамы и облегчению Алексы.