Онлайн книга «2075 год. Когда красота стала преступлением»
|
Райвен улыбнулся ей. – Спасибо за добрые слова, Алекса. Но сейчас нам нужно закончить нашу книгу. Алекса моментально среагировала на эти слова. – Нашукнигу? Это звучит абсолютно грандиозно. Но я не журналист. Я историк. Начинающийисторик. Я пишу студенческие эссе, а не книги… – Да ладно тебе, – прервал ее Райвен. – Ты не будешь ничего писать без LLM[8], и я буду тоже использовать LLM при внесении обновлений в книгу. Это первый этап. Компьютер будет зачитывать все это мне, а я буду надиктовывать правки. Это второй этап. Даже сегодня язык роботов либо совсем бездушен, либо задыхается от избытка чувств. Они так и не смогли развить чувство языка. Вот почему я должен добавлять личные штрихи – свой уникальный стиль, дополнительные слои фоновых знаний, эксклюзивную информацию, оценки и выводы – все то, для чего искусственный интеллект пока еще слишком глуп, несмотря на полувековое развитие LLM. Договорились? – Хорошо… да… конечно, я с удовольствием. Договорились, – с готовностью ответила Алекса, но в глубине души удивилась, что так быстро согласилась с предложением Райвена. – Ах да, – добавил он, – разумеется, твое имя тоже будет на обложке. Знаешь, как пишут: «При содействии…» Прости, это будет набрано чуть более мелким шрифтом, чем мое имя, но… – …но это будет справедливо, – с улыбкой закончила его фразу Алекса, пододвигая стул поближе к креслу Райвена. – Тогда к делу, господин мастер слова! В процессе работы ей пришло в голову, что в книге должен быть обязательно затронут один важный аспект проблемы. – Райвен, я постоянно слышу от людей, которые не обязательно являются нашими противниками, от людей, которые назвали бы себя нейтральными, следующее: «Почему вы так переживаете из-за того, что несколько суперкрасивых особ лишились привилегий? Ведь это касается всего лишь одного-двух процентов женщин от пятнадцати до сорока лет, это же совсем незначительное меньшинство. И вы ждете, что все мы теперь будем вас жалеть?» Я думаю, нам необходимо разобраться с этим. История показывает, что, когда вы начинаете отнимать права у одной небольшой группы, очень скоро под удар попадают другие группы. Сегодня критерием является девяностопятипроцентный индекс ПК, завтра его понизят до девяноста процентов, а там, кто знает, и до восьмидесяти. – Да, это очень важный момент. И мы должны добавить еще одно соображение: где гарантии, что завтра они не начнут придираться к другой якобы привилегированной группе, например к суперумным людям? – Я тоже уже задавала себе этот вопрос. Но ведь ты же не думаешь, что они зайдут так далеко? – с надеждой в голосе спросила Алекса. – Кто знает? Некоторые настолько глупы, что не понимают, какими идиотами себя выставят, если решат замахнуться на «чрезмерный» интеллект. – Вероятно, ты прав. Ведь несколько лет назад даже авторы антиутопий не могли бы вообразить себе весь этот бред с преследованиями «избыточной» красоты. * * * Каждый день со всех концов страны, а иногда и из-за границы приходили сообщения от коллег Райвена с информацией о том, чем и как занимается Движение. Превалирующей эмоцией в Движении был гнев. Активисты были в ярости от того, что обещанное повышение налогов для ПК так и не было реализовано. Правительство оправдывалось, что такая мера потребует слишком многих усилий, и утверждало, что налогообложение богатых принесет в государственную казну гораздо больше денег, чем налогообложение ПК. «Глупости, – негодовали активисты, – речь ведь идет не просто о том, чтобы собрать больше налогов, но и о морали, о справедливости!» |