Книга 2075 год. Когда красота стала преступлением, страница 62 – Райнер Цительманн

Алекса остановилась перед нужной дверью, взялась за ручку, но не сразу нашла в себе силы войти в палату. Наконец открыла дверь.

В соответствии с обычными процедурами раны Райвена были просканированы искусственным интеллектом в течение первых тридцати секунд после того, как его доставили в больницу, а потом, в течение следующих пятнадцати минут, обработаны и зашиты. Сейчас он неподвижно лежал на спине, лицо его было закрыто бинтами. После того как Алекса, подойдя к кровати, тихо поздоровалась с ним, он с трудом поднял руку в знак приветствия.

– Это я, Алекса. Боже мой, через что мы только что прошли… – Журналист ничего не ответил. – Как… как ты себя чувствуешь? – мягко спросила Алекса.

– Как полное дерьмо. Я ослеп, я ничего не вижу, – в голосе Райвена прозвучало отчаяние.

– В наши дни лечение таких травм, как у тебя, это обычное дело, – успокоила его Алекса, повторив слова женщины-врача. – Скоро у тебя будут новые глаза, или тебе починят синапсы. Тогда ты снова сможешь встретиться с Леной, и она станет темой твоего следующего грандиозного разоблачения!

– Лена? – Райвен был озадачен. – А какое отношение она имеет к моим глазам?

– Разве ты не видел ее перед лазерным выстрелом? Она была на другой стороне улицы, когда это случилось. Я окликнула ее, но она убежала. Она стоит за этим преступлением, я в этом уверена. Если твое лечение будет дорогим, ты заставишь ее расплачиваться за него до конца жизни…

– Нет-нет, дело не в этом, – остановил ее Рай-вен, которому сейчас явно не хотелось обсуждать Лену и все, что с ней связано. – У меня сильно поврежден зрительный нерв. Консультант говорит, что есть ожоги зрительной коры, где-то в глубине мозга. А зрительные нервы не так-то просто восстановить. По словам доктора, шансы на то, что я снова смогу видеть, не превышают пятидесяти процентов. И пока она мне это говорила, этот чертов робот-сиделка, который все знает, заявил: «Должен вас поправить, шансы составляют сорок три с половиной процента, в лучшем случае».

Алекса не ожидала, что, несмотря на сильное потрясение, Райвен в состоянии говорить так четко и связно. Он, как всегда, мыслил рационально. Она порадовалась за него, но не знала, что сказать ему в утешение. Иногда, подумала она, любое слово кажется неуместным. Алекса проглотила комок в горле.

– Ты должен верить, что поправишься… – начала было она, но, мгновенно осознав, как фальшиво звучат такие бесполезные и пустые слова, к которым она всегда питала отвращение, считая их ритуальными банальностями, сказала просто: – Мне так жаль, Райвен. Могу ли я что-то сделать для тебя?

Она заметила легкое движение под повязкой и поняла, что он покачал головой. После минутного молчания он снова заговорил:

– Знаешь, что самое страшное во всем этом? Даже если они сумеют меня вылечить, я не смогу внести последнюю правку в свою мультимедийную книгу. Книга не будет опубликована к решающему этапу избирательной кампании. Месяцы исследований потрачены впустую, все оказалось так же бесполезно, как бесполезны сейчас мои глаза, которые, возможно, никогда больше не смогут работать… – Он замолчал, и Алекса заметила, что Райвен, обычно такой сильный и собранный, тихо всхлипывает под бинтами.

Алексе было больно видеть его таким, и она попыталась его утешить: