Книга 2075 год. Когда красота стала преступлением, страница 44 – Райнер Цительманн

– Я восхищаюсь вами, – сказала она наконец тихо, но отчетливо, а на ее губах показалась слабая улыбка, отражавшая ее колебания между решимостью и смущением. – Но для меня это становится слишком серьезным. Думаю, нам пора идти.

Он слегка нахмурился, успокаивающе улыбнулся, поднял свой бокал с апельсиновым соком и чокнулся с ней.

– Алекса, я не хотел переходить какие-либо границы. Пожалуйста, зовите меня Натаниэль, – спокойно сказал он. – Это был восхитительный вечер, но, возможно, вы правы и нам лучше уйти, пока мы не натворили того, о чем будем жалеть.

Алекса почувствовала облегчение. Хотя она восхищалась им и была польщена его вниманием, она понимала, что не готова к дальнейшему развитию событий. Из-за Даксона, из-за того, что Джоффе был ее профессором, из-за того, что все это возникло совершенно неожиданно. Она почувствовала, как ее плечи расслабляются, а дыхание приходит в норму.

Да и Джоффе ощутил некоторое облегчение, потому что, с одной стороны, его тянуло к Алексе, ему даже показалось, что он немного влюбился в нее. С другой стороны, он боялся, что о его романе узнают и это будет стоить ему работы.

Когда он шел домой, его преследовали воспоминания о прошлых отношениях. Несколько лет назад его флирт со студенткой едва не получил огласку. Девушка тогда рассказала об этом своей лучшей подруге, хотя он много раз просил, чтобы она держала все в тайне. Он до сих пор слышал ее голос, когда она призналась, что не сохранила их секрет. Он боялся, действительно боялся, что об их романе узнают в университете. Тогда все обошлось, но он поклялся себе, что больше никогда не свяжется со студенткой.

После этого решения прошло несколько лет. И вот на одной из своих лекций он увидел Алексу и с этого момента постоянно думал о ней. Как говорится, и днем, и ночью. И вот теперь этот первый обед с ней. Он надеялся, что она никому ничего не расскажет. Да и, в конце концов, о чем тут рассказывать? К счастью или к сожалению, но ведь на самом деле ничего не произошло…

Алекса же взвешивала про себя, стоит ли рассказывать Даксону об ухаживаниях Джоффе. С одной стороны, ей нравилось иногда заставить Даксона ревновать, но с другой – она не хотела заходить слишком далеко. Дома она рассказала ему об ужине. «Отличное вино, хорошая еда и такие разговоры, какие бывают на продвинутых семинарах, только без других студентов. А хозяин обращался с ним как с кинозвездой. На улице к нему даже подошли совершенно незнакомые люди, чтобы сфотографироваться». Она решила не рассказывать, как Джоффе взял ее за руку и как пристально смотрел на нее.

Но чтобы почувствовать укол ревности, Даксону было достаточно и того, что он услышал. И увидел – ведь, пока Алекса рассказывала, ее глаза улыбались, а в голосе звучали теплые нотки. Даксон попытался скрыть свои чувства и только сказал с натянутой улыбкой: «Я рад, что у тебя был интересный вечер». Однако брови его были нахмурены, а во взгляде читалось напряжение. Алекса ничего не заметила – ее мысли были заняты другим. Она думала о профессоре, вспоминала его голос, его улыбку и то, как он слушал ее.

Даксон не мог отделаться от ощущения, что в этот вечер Алекса, дома, была не только с ним, и это грызло его.

* * *

Это была информационная бомба, о которой разом заговорили все новостные каналы: новый обладатель контрольного пакета акций Universal Powers Хван Ён Ла, сообразительный молодой человек, вставший во главе компании – мирового лидера по производству энергии методом ядерного синтеза, обрушил на мировые СМИ сенсацию. Его отец, основатель компании Хван Гун Ву, умерший несколько месяцев назад, сделал младшего Хвана своим единственным наследником. «Я любил отца, – сказал Хван Ён Ла, стоя на ступеньках штаб-квартиры компании в окружении сотен камер и микрофонов. – Мой отец построил колоссальную компанию, которая движет человечество вперед и дает средства к существованию более чем четырем миллионам людей на Земле, Марсе и Луне. Но… – Хван Ён Ла запнулся, словно борясь с самим собой, затем провел рукой по черным волосам и продолжил: «…но я обязан рассказать общественности о темной стороне его личости. На протяжении всей своей жизни мой отец постоянно дискриминировал сотрудниц нашей компании, отдавая предпочтение женщинам, считающимися особенно красивыми по общепринятым стандартам красоты, которые я, однако, отвергаю».