Книга 2075 год. Когда красота стала преступлением, страница 102 – Райнер Цительманн

Полицейские выслушали ее с равнодушным видом, но было очевидно, что они проинформировали Андерсона, потому что час спустя он появился – еще до того, как были готовы документы на освобождение Алики.

– Я не помню, что говорил вчера на борту, – заявил он Алексе, – и, к сожалению, моя камера не была включена. Но я точно не говорил тех слов, которые вы мне приписываете. Если вы посмеете процитировать мои слова в СМИ, мои адвокаты позаботятся о том, чтобы это СМИ опубликовало опровержение.

– Да неважно, что вы сделаете, – спокойно сказала Алекса, – никто этого даже не заметит. Кроме того, у меня есть свидетели. Меня интересуют только факты. Я, конечно, не хочу портить вам карьеру. Но вы должны признать, что с моей младшей сестрой обошлись несправедливо, а теперь вы выставляете пятнадцатилетнюю девочку, которая живет в Нью-Йорке, на улицу в Бостоне. Это определенно привлечет внимание общественности.

Лицо Андерсона потемнело.

– Вы, верно, не расслышали мою последнюю фразу, – резко сказал он и исчез.

Через тридцать минут одна из женщин-следователей снова пришла к Алексе.

– Просто распишитесь здесь, и вы свободны, – сказала она. – Впервые совершила преступление и все такое. Обвинения с вас снимаются. Но, пожалуйста, больше не попадайтесь на подобных вещах.

Алекса была довольна – ей удалось отстоять свою позицию и добиться освобождения. Когда они втроем добрались наконец до квартиры Натаниэля, она сказала:

– На самом деле это даже хорошо, что нам придется остаться здесь. Я не хочу отдавать свою страну этим фанатикам с их нелепыми и бесчеловечными иллюзиями о равенстве.

Но она не сказала, по какой еще причине она испытывает облегчение. Правда заключалась в том, что, если бы они добрались до Марса, ее отношениям с Даксоном пришел бы конец, по крайней мере на очень, очень долгое время. В течение нескольких часов перед взлетом, который так и не состоялся, Алекса думала о Даксоне, и удовольствие от предвкушения полета все больше сменялось мрачными мыслями о том, что она может больше никогда его не увидеть. В силу расположения планет Солнечной системы полеты на Марс были возможны лишь в течение нескольких месяцев раз в два года, и через несколько дней это окно возможностей закрывалось.

* * *

Алика была совершенно сбита с толку всеми этими событиями. Сначала она была охвачена страхом перед операцией, потом, на ферме, находилась в постоянном напряжении и каждую минуту ждала, что ее выследят; наконец, неудачная попытка побега могла обернуться возвращением на ферму или, того хуже, арестом. С момента освобождения она не проронила ни слова и все время плакала. Алекса не была медиком, но и она могла распознать человека в состоянии шока. И в конце концов сказала младшей сестре:

– Давай-ка мы поедем с тобой в больницу и поговорим с врачом, который лечил Райвена. Лань Гао – хороший доктор и хороший человек. Она тебе поможет.

– Тебе нечего бояться, – успокоила Лань Гао Алику после тщательного осмотра, – сегодня ты сможешь вернуться в Нью-Йорк к маме. И тебе больше не надо прятаться! Я выпишу тебе справку, что ты сильно травмирована и по состоянию здоровья не подлежишь «оптимизационной терапии». Я направлю тебя к коллеге в Нью-Йорке, и он позаботится о том, чтобы эта справка была бессрочной. Никто не будет тебя оперировать, малышка. А если они посмеют бросить нам вызов своими законами и правилами, мы дадим отпор своими правилами и рецептами. Посмотрим, кто продержится дольше!