Книга Семь жизней Джинберри, страница 98 – Кэсси Крауз

– Вот что значит предпочитать регбийный мяч и щитки резиновой шапочке с трусиками! – гогочет Декстер и тянется в карман за сигаретой.

– Трусики ты сам носи, мне они маловаты будут, – парирует Бруно, недвусмысленно ударяя себя ладонями по бедрам.

Сьюзен закатывает глаза и хохочет, а Софи заливается краской смущения: трогательный невинный цветочек, которому в новинку такие шутки. Никто из наших рыцарей, кроме Вэя, не умеет следить за своим языком, но именно это и делает атмосферу такой живой и естественной.

Мы гоняемся друг за другом по холму, запускаем воздушного змея, и он реет в голубом небе алым знаменем, собираем вересковые букетики и загораем, свесив ноги с края холма в пустоту. Я неустанно щелкаю затвором фотоаппарата, ловя Рэндала, кружащего Лотти, Декса, сосредоточенно пускающего сигаретный дым в морской воздух, Сьюзен и Софи, непрерывно хохочущих над кривляньями Бруно, который пытается сделать стойку на руках, и Вэйлона, задумчиво уставившегося на горизонт.

Итак, два мира встретились. Лондон и Джинберри в графстве Девон.

Вэй принадлежит им обоим. Я смотрю на его широкую крепкую спину через видоискатель и всем телом ощущаю тяжесть его мыслей. Я часто видела, как цепенеет при этом его взгляд, а тело буквально каменеет, превращая Вэйлона в живое изваяние. Вокруг него бурлила жизнь, а он не имел к ней никакого отношения.

Впервые я чувствую, что тоже могу для него что-то сделать. Убираю камеру и сажусь с ним рядом, свесив ноги в пустоту. Легонько бодаю его в плечо, чтобы он поднял руку и пустил меня к своему сердцу. Вэйлон вздрагивает, очнувшись, и сгребает меня в охапку.

– Бекки… – шепчет он, будто мы не виделись годы, и утыкается носом мне в волосы.

– О чем ты так задумался? – спрашиваю я, обнимая его в ответ.

Кажется, кто-то позади нас многозначительно присвистывает, но мне совершенно все равно.

Вэйлон медлит с ответом, так что я отрываю голову от его груди и заглядываю в глаза, из которых еще не выветрилась дымка задумчивости.

– Вэй? – робко зову я, накрывая ладошкой его сердце под мягкой белой футболкой.

Боюсь, что он снова уйдет глубоко в свои мысли. Вэйлон накрывает мою руку своей и качает головой.

– Я больше не хочу просто дружить с тобой, Бекки… больше просто не могу, – шепчет он, не сводя с меня глаз. Отслеживая реакцию.

От глубины его голоса во мне трепещет каждое нервное окончание, а щеки заливаются румянцем.

– Я тоже больше этого не хочу, – эхом отзываюсь я.

Когда на сине-белой скатерти оказываются приготовленные Бертой Томас сэндвичи, рыбные палочки, салат с крабом, сконы с малиновым джемом, имбирный лимонад и баночка мармелада, а проголодавшиеся мы устраиваемся вокруг прямо на земле, недовольное ворчание Дороти разом портит мне аппетит.

– Городские варвары! – доносится ее картавый голос, хотя сама она еще даже не обозначилась в поле зрения в отличие от макушки Росса. – Обязательно было устраивать попойку на нашем месте? Места им мало? Шли бы на пляж, а еще лучше обратно в свой вонючий Лондон.

– Да уймись уже, Дори! – жизнерадостно отвечает ей Росс. – Ты что, не с той ноги встала? Опять.

– Мне приснился дезодорант, придурок! – грассирует она. – Знаешь, что это значит?!

– Что в сонниках теперь пишут даже про такую чушь, как дезодорант? – прыскает Росс, а следом и мы все. Кроме Бруно.