Книга Разрушенный рыцарь, страница 78 – Милена Янг

Взгляд у нее был мягким, заискивающим. Таким, что на миг Тереза поверила в то, что мама и правда просто заботится о ней. Хочет уберечь от плохого… Она верила в это все свое детство, каждый раз попадаясьна эти уловки. Не потому, что была глупой. А просто потому, что наивно хотела поверить — о ней заботятся, ее любят. Но это всегда оказывалось маской.

На самом деле именно Рафаэль — тот, от кого мать хотела отгородить ее, — был истинным защитником. Тем, кто заставлял ее чувствовать себя особенной. И тем, кто вызывал улыбку на ее лице. Терезу уже тошнило от лицемерия, поэтому она так сильно цеплялась за любые крохи искренности.

— Я тебе не верю, — громко произнесла она, отступая в сторону от матери.

— Что ты сказала? — переспросила Эмили. Любой намек на тепло исчез из ее грязно-зеленых, как мутное болото, глаз.

— Я сказала, что больше тебе не верю. И никуда с тобой не пойду. Я очень люблю вас с папой, но я больше не ребенок. Вы не можете распоряжаться моей жизнью.

На миг Терезе показалось, что сейчас мать потеряет над собой контроль и ударит ее, как в детстве. Но та лишь гневно поджала губы:

— Это мы еще посмотрим.

— Осторожнее, а то скоро начнете плеваться ядом, — не смог удержаться от язвительного комментария Рафаэль.

— Да чтоб тебе провалиться! — от души пожелала она ему, стремительно ринувшись к выходу.

— Не сомневайтесь, я непременно прихвачу вас с собой в ад, — подмигнул он ей вслед.

Эмили вздрогнула, перекрестилась и пулей вылетела из комнаты.

— Ого, моя злая энергетика, по ходу, отгоняет ангелов, — хрипло рассмеялся Рафаэль. — Прости, маленькая, ничего личного, но твою мать желательно сжечь на костре.

Он ждал, что Тереза рассердится на эти слова, но та удивила его, бросившись ему на шею.

— Еще никто никогда за меня не заступался!

Маленькая, она и до плеча Рафаэлю не доставала. Обхватив парня за пояс, Тереза прижалась щекой к его обнаженной груди. Теплой. Надежной. Она ощутила, как участилось его сердцебиение, как он замер, и затаила дыхание. Сейчас ведь оттолкнет, скажет, что черту переступила, глупая…

Но Рафаэль даже не думал отстраняться. Он погладил Терезу по голове и, приподняв за подбородок, поцеловал в щеку, потом в другую, следом поцеловал веснушчатый кончик носа и прикрытые веки, из-под которых скатилась одинокая слезинка. В груди у Терезы защемило, в горле встал ком. Она не знала, каково это, когда ты по-настоящему дорога кому-то. Не за наследство, не за то, что ты удобная подруга… А просто когда кто-топринимает тебя такой, какая ты есть.

— Хочешь, я уволю их с работы? — предложил Рафаэль.

— Издеваешься? — ахнула девушка.

— Я серьезно. — Бесстрастное выражение его лица подтверждало искренность намерений.

— Не надо, пожалуйста! — Тереза помотала головой и снова прижалась к нему.

— Так я и думал, — неодобрительно хмыкнул Рафаэль. — Ты слишком добра к этим людям.

— Они же мои родители.

— Ладно-ладно, никакого банкротства. Наверное, — пробормотал он, подхватывая Терезу на руки и садясь на край ее кровати.

— Эй! Пообещай мне, что не навредишь им, — потребовала Тереза, обвивая его шею руками.

— Никакого веселья. — Уголки губ Рафаэля опустились вниз в жалобной гримасе, и она рассмеялась:

— Увы и ах, солнышко.

— Вообще-то я первым запатентовал это прозвище! — Он бережно обнял девушку и зарылся лицом ей в волосы, собираясь провести так ближайшую вечность.