Книга Порочный рыцарь, страница 157 – Милена Янг

— Открой глаза, маленькая, — попросил он.

— Нет.

— Ну же, посмотри на меня, — Марк, упрашивая ее, говорил очень тихо, словно боясь спугнуть девушку или самого себя.

Агнес, до боли впившись зубами в нижнюю губу, распахнула глаза. И едва не зажмурилась снова. Потому что он смотрел на нее так, словно она что-то для него значит. Так нежно, понимающе, что ей от непривычки хотелось спрятаться. В глазах начало жечь от слез.

Ощущение нереальности происходящего исчезло. Она начала ощущать свое тело. Себя. Все происходящее.

— Тебе нечего стыдиться или бояться, — сказал Марк. — Ты все та же девушка, которую я знаю.

— Скажи мне правду. Я разрушена, так ведь?

— Согнута, но не сломлена, Агнес.

Эти слова вырвали ее из плена пугающей темноты, долгое время не дававшей ей покоя.

Она сделала вдох. Голова прекратила пульсировать.

— Знаешь, что еще я вижу? — спросил он тихо.

Сейчас Марк был уязвимым и открытым. Как никогда и ни с кем.

Он это признавал. Больше не убегал. Больше некуда.

Разве можно убежать от самого себя?..

— Что? — Агнес шмыгнула носом.

— Когда я смотрю в твои глаза, то вижу все, что мне нужно для того, чтобы улыбаться, маленькая мышка Уокер.

Марк поднес хрупкую девичью кисть к своим губам, поочередно целуя каждый палец. Совсем ласково, нежно, так трепетно-трогательно. До рези в сердце. Пытаясь передать свои чувства. Настоящие. Ее тихий всхлип ворвался в черепную коробку.

А он вдруг заметил, что у нее веснушки. Крошечные пятнышки. Его рука нежно проследила их путь. Едва заметные, они были хаотично разбросаны то тут, то там, по бледной коже. На маленьком, аккуратном, чуть вздернутом носу, на щеках. Немножко под глазами. Его сердце пропустило удар, а через минуту застучало с дикой силой, выдавая высвобожденные чувства с головой. А глаза у нее упрямые. Даже несмотря на всю боль, через которую ей пришлось пройти. Она борец. Сильная, гораздо сильнее его самого. Он смотрел на Агнес, как в первый раз. Губы, искусанные, слегка влажные. С алой капелькой крови, одиноко выступившей из крошечной трещинки. От прилива нежности в груди стало до боли тесно. Ему хотелось обнять ее сердце своим.

Марк силился вспомнить, испытывал ли такое прежде. И не мог.

Даже с Лили он был другим. Озлобленным, сломленным, как испорченная ваза, которую наспех перемотали скотчем, но не исправили основного изъяна.

— Тебя слишком больно любить, — сказала она, прикрыв глаза.

Поэтому я старалась убедить себя, что ненавижу.

Рука Марка бережно погладила костяшки ее пальцев.

Мгновение. И Агнес сжала его ладонь.

Ему было тепло. Не только его тело упивалось этим редким моментом цельности. Было чувство, словно все разрозненные кусочки его сердца собрались воедино. Спустя целую вечность.

Это тепло скапливалось в кончиках пальцах, оно согревало его, заставляя оттаять ледяные преграды, которыми он защищался ото всех.

Это был не огонь, который сжигал все на своем пути и оставлял после пепелище.

Это была искра, которая давала шанс на возрождение, как фениксу из пепла, опустошенному существу.

Даже такому, как он.

— Жил-был мальчик, который полюбил девочку, и ее смех был вопросом, в поиске ответа на который он провел бы всю свою жизнь… — Он прерывисто дышал. Вдох, до рези в легких. Выдох, до опустошения.

Сердце Агнес дрогнуло. И почему-то захотелось расплакаться.