Книга Порочный рыцарь, страница 129 – Милена Янг

Агнес чувствовала давление внутри себя, ощущала каждое мощное движение, отчего где-то глубоко начала зарождаться волна тепла. Марк зарычал, когда его взор направился туда, где горячая головка его члена проникала внутрь нее. Дерьмо. Он впился губами в ее шею, кусая мягкую кожу, посасывая ее.

Он ощутил чистое удовольствие, когда она вцепилась в его темные волосы, больно дернула их в своих сжатых кулачках, прижимаясь голой грудью к его груди. Сжимая его член внутри себя, сознательно или нет. Парень запрокинул голову, тяжело дыша. Он входил в нее неистово, все ожесточеннее и быстрее, ненасытно целуя ее ключицы, глотая ее стоны. Без тени сомнения отдавая ей всего себя.

И она беззаветно принимала его, стараясь запечатлеть в памяти, каким становится его голос от удовольствия, как трогательно и страстно касается губами ее тела, как делится всем, что у него есть.

Она не могла забыть выражение его лица. Его зажмуренные глаза, искусанные в нетерпении губы, запрокинутую голову.

То, что сейчас происходило между ними — не просто физическая близость, она знала.

Знал ведь и он…

Агнес хотелось исцелить его раны, израненную душу. Понимал ли он, что ее сердце сейчас в его руках?.. В какой-то момент они просто растворились друг в друге. Их тела вжались друг в друга, двигаясь в идеальном ритме. Отчаяние и неистовство, скрывающиеся во тьме глаз, теперь затопили его зрачки. Предел. Марк достиг его, теряя дыхание, сплетаясь пальцами с ней. Ее тело вздрогнуло под ним, отзывчиво принимая. Вдох. Выдох.

* * *

Она не помнила, сколько времени они пролежали так, приходя в себя, пока наконец он не встал, выбросил презерватив, и начал одеваться. Сердце Агнес все еще упрямо билось в груди, как пойманная в силки птица.

Марк сорвал с ее глаз повязку. Девушка поморщилась, оглядываясь. Темная комната. Из решетчатого окна лился голубоватый лунный свет. Зрение с трудом приспосабливалось к тусклому освещению, и она заметила его сгорбленный силуэт на краю постели. Марк сидел там, запустив руку в волосы, и угрюмо молчал.

Внизу живота саднило, болело. Агнес внезапно ощутила себя одинокой. Ветер, гуляющий по комнате, показался ей ледяным. Она укрылась черной простыней и придвинулась к нему ближе.

— Марк? — Ее голос был тихим.

Он повернул к ней голову.

— Последний урок, — процедил парень сквозь зубы, ненавидя себя за то, что скажет после.

Агнес подняла руку и положила ладонь на щеку парню, гадая, поцелует ли он ее прямо сейчас. Ей очень хотелось прикоснуться к нему. Ощутить во рту его вкус. Они дышали одним воздухом, разделенные лишь парой сантиметров. Жар хлынул по венам. Но этой ночью Марк не поцеловал ее в губы ни разу.

— Какая ты все-таки жалкая, — повторил он самые жестокие слова в ее жизни.

В глазах моментально защипало. Это был как удар под дых. Нет, хуже: это был конец.

— Что и требовалось доказать. Второсортная, — ударили наотмашь грязные слова.

Она не могла до конца осознать происходящее. Все казалось ненастоящим, как фальшивые декорации в дешевой театральной постановке.

Он всего лишь играл. Так, чтобы она захотела его, чтобы не могла от него оторваться. А потом возненавидела себя за это. Чтобы она обернулась против себя самой и испытала ненависть к себе из-за того, что ей нравилось. Чтобы знала — она слабая, жалкая, ничтожная и ничем не отличается от любой другой. Что в ней нет ничего особенного. Чтобы она сломалась и страдала. Когда делишься болью, становится легче. А еще это всегда весело.