Книга Порочный рыцарь, страница 128 – Милена Янг

Он мог сказать многое. Например, что больше не хочет ее. Или что это ничего не значит для него. Но с губ сорвалось самое неуместное. Самое неправильное. Самое…

— Не хочу делать тебе больно, — хрипло, сдавленно произнес он. Бабочки в груди обоих встрепенулись, заметались внутри, стирая крылья до крови. Он наклонился к ней, уперся лбом в ее. — Ты меня убиваешь. Я умираю каждый раз, когда делаю тебе больно, понимаешь? Мне плохо…

Агнес ловила каждое его слово — впитывала в себя, вдыхала, как любимый аромат.

— Сделай меня своей, — попросила она и потерлась носом о его шею. — Просто сделай это.

Марк медлил. Девушка приподнялась и села на него сама. Неумело двигала бедрами, почти инстинктивно. Из его горла вырвался блаженный стон. Проклятье!

Воздух покинул легкие. Диафрагма лихорадочно сократилась. И он потерял последние крупицы самообладания. Отпустил ее руки, грубо схватил за шею. Начиная входить в податливое, хрупкое тело под собой все сильнее и резче. Больше не заботясь ни о чем. Просто взять. Сделать своей. Так, чтобы она никогда не забыла, кому принадлежит.

Чувство собственничества было ему так незнакомо. Но он почти умирал, когда представлял на своем месте кого-то другого. Ни за что. Остервенело он врывался в нее вновь и вновь. С каждым разом глубже. Беспощаднее. Оскверняя самое чистое существо, имеющее глупость полюбить чудовище.

Так много «впервые» с ней. Его рвало на части.

Господи. Один вид этой девчонки его уничтожал. Он отчаянно сжал ее лицо. Она не должна увидеть это «как-долго-блин-я-этого-ждал».

Она отзывчиво отвечала на его мощные толчки, несмотря на боль, мягко касалась руками лопаток, гладила по влажной от пота спине, ощущая, как под кончиками пальцев перекатывались сильные мышцы.

Это все было похоже на какое-то сумасшествие. Потому что он, помешанный на контроле, определенно больше не владел собой. Он входил в нее. Брал целиком. Ощущая бархатистые теплые стенки, сжимающие его член.

— Как мне в тебе хорошо, детка…

Так жарко. Восхитительно тесно. Как будто это тело было создано для того, чтобы он заполнил ее собой. Невинная, нетронутая. Парень подался назад, оставляя внутри только гладкую головку, а потом резко двинул бедрами, овладевая ею без остатка, по самое основание.

— Тсс, тише, моя девочка, просто расслабься, — прошептал он, поцеловав в щеку, и уткнулся носом ей в шею, вдыхая персиковый запах.

Агнес тихо дышала, гладила его лицо подушечками пальцев. Ловила каждый его вдох. Скользила по коже, словно картограф, нанося следы, которые навсегда останутся на нем. Обнажая его чувства. Истинное лицо. Здесь, с ней, в эту минуту. Потерявшее фальшивое спокойствие. Необузданное, страстное. Она упивалась этой искренностью. Было больно и непривычно, но к боли примешивалось так много других эмоций, что та меркла на их фоне.

С Марком все было так, как нужно. Это была животная, дикая страсть, но ей нравилось видеть в его глазах не только желание — это была… нежность?

Он продолжал входить в нее, двигаясь все быстрее. Кровать начала скрипеть под их весом.

Марк горел. Плавился от раздирающих внутренности чувств, что скрутили узлом мышцы и сухожилия. Он не останавливался. Остервенело вдалбливался в ее податливое тело. Жестче, глубже, не оставляя между их телами ни дюйма. Не было чужих воспоминаний в постели, как раньше. Не было ни единой мысли о Лили, как с другими девушками. Он овладевал Агнес, не думая ни о ком другом. Только о своей мышке Уокер.