Книга На острие лжи, страница 74 – Наталья Хлызова

— Почему? Почему она не сказала мне? — по цвету лица Сергей сравнялся с простынёй.

— Не знаю. Наверно, не хотела становиться обузой. Её лечащий врач настаивал на немедленной операции. Ждать квоту или оперироваться в другом городе Мария не стала: долго, время поджимало. То ли нейрохирург оказался не опытным, то ли киста была неоперабельной… В общем, девушка погибла.

Артём умолк. По лицу градом катил пот. Даже сейчас, по прошествии четырёх лет, рассказ причинял боль. Винить Марию Белову, так трагически погибшую, было трудно. Но если бы не она, Оксана осталась бы жива… Если бы Сергей тогда не отпустил девушку одну, или сам отвёз её в аэропорт… Но ведь он ничего не знал… Мысли путались, в ушах стоял звон. Обхватив голову руками, Артём протяжно застонал.

Спотыкаясь, словно пьяный, Сергей вышел из коттеджа. Его никто не останавливал. Не разбирая дороги, прошёл к озеру. Ноги налились свинцом, в груди саднило. Казалось, он никогда больше не сможет дышать. Перед глазами стояла Маша, какой он запомнил её в последний вечер: бледная, спокойная, не поднимающая глаз от пола. Она нехотела повиснуть камнем у него на шее, поэтому и порвала отношения. Он что, ослеп в тот момент?! Или отупел?! Почему ничего не стал выяснять? Почему отпустил единственную женщину, которая ему по-настоящему нужна? Он мог её спасти. У него достаточно денег и связей, он просто не позволил бы ей лечь под нож коновала. Мог спасти. Но не спас.

Вспомнив череду женщин, с которыми он крутил после неё, Сергей содрогнулся от ненависти и отвращения к себе. Сейчас, словно в ярком озарении, он понял, что просто глушил отчаяние, ища и не находя замены. Маше. Единственной. Любимой. И он не защитил, не уберёг женщину, которую любил. Уязвлённое самолюбие застило глаза. Если бы тогда он не позволил эмоциям взять верх, все бы были живы. И Маша, и жена Тёмки. Он, и только он виноват в искорёженных жизнях. Его бросило в жар.

Забредя по пояс в воду, Сергей наклонился и пригоршней зачерпнул воду, охлаждая разгорячённое лицо. Вода, перемешиваясь со слезами, стекала по щекам.

* * *

Прошло минут двадцать, точное время никто не засекал. Артём так и сидел, раскачиваясь на стуле и обхватив голову руками. Сергей не возвращался. Тишина не просто давила, от неё хотелось кричать. Кричать, визжать, сделать хоть что-то, чтобы прервать это страшное безмолвие. Но все словно оцепенели, никто не произносил ни звука. Наконец Олег отодвинул стул.

— Я пойду, посмотрю, что там с Серегой.

— Не надо, я сам, — Артём отнял руки от лица.

Встав, нетвёрдой походкой направился к двери.

Сергея он нашёл на берегу озера. Тот сидел в насквозь мокрых джинсах, прислонившись спиной к большому валуну. Увидев Артёма, просто кивнул головой:

— Не знаю, что тебе сказать. Я во всём виноват.

— Я тебя ни в чём не обвинял. — Артём устало прикрыл глаза. — Всё в такой клубок сплелось, голова взрывается. Ты виноват не больше, чем я. А может, и меньше. Если бы я тогда вместо деловой встречи сам отвёз тёщу в аэропорт, ничего бы не случилось, — в горле у Артёма что-то булькнуло, но, справившись с собой, он продолжил. — Ты не виноват в смерти моей жены, и никто не виноват. Знаешь, я люто ненавидел Элеонору Андреевну. Если бы не она… Ненавидел до сегодняшнего дня… Ненавидел её и себя. А сегодня, глядя, как переплелись судьбы и события, понял — нельзя предвидеть всё наперёд. Мы не знаем последствия поступков,и никто не знает. Слепой случай. Рок. Судьба. Называй, как хочешь. Мы можем пытаться обезопасить себя, но никто не застрахован от дорожной аварии. Или теракта. Или обкуренного наркомана. Нельзя всё предугадать. Я бы всё отдал, чтобы спасти Оксану. Но предвидеть будущее не мог. Никто не может.