Книга На острие лжи, страница 31 – Наталья Хлызова

Почти четыре года Артём прожил в плотном, искусственном коконе, который сам и создал. Он ничего не чувствовал, не ощущал, старался не вспоминать. Просто функционирующий организм, биологическая машина. Есть, спать, ходить на работу, открывать рот, выдавая какие-то фразы. Он существовал в вакууме, где не было ни звуков, ни красок, ни оттенков — только ровный, приглушённый шум будней. А вчера вечером этот кокон вдруг лопнул, и он снова ощутил себя живым. Пусть измотанным до предела, израненным, с душой, истекающей кровью от старых, вскрывшихся ран, — но живым.

Будто сдвинулась заслонка, блокирующая эмоции, и на Артёма потоком хлынул окружающий мир. Он всей кожей, каждым нервным окончанием, чувствовал ночную прохладу, пробирающуюся под футболку, дуновение ветра на лице. Он вглядывался в звёзды, такие яркие и большие, и видел, как они дрожат, отражаясь в чёрной глади озера. Он ощущал влагу на щеках, солёный, металлический привкус во рту от прокушенной до крови губы.

Последние годы слились в бесконечный поток муторных ненужных дней, без радости, без цвета, без эмоций. Выдох, вдох. Подъём, дорога, работа, возвращение. Дни складывались в недели, недели в месяцы. И так — целых четыре года. Четыре года молчаливого отчаяния и невыносимой вины, которые вытравили, выжгли дотла всё живое, что в нём когда-то было. Не позволяя себе вспоминать, он сам, собственной рукой, перечеркнул самый важный пласт своей жизни. Это Артём тоже осознал вчера. Защищаясь от невыносимой боли, он убивал память. А вместе с памятью — и самого себя, их с Оксаной прошлое, своё настоящее.

Он не знал, как будет жить дальше. Не представлял, как будет каждый день бороться с этой густой, липкой тьмой, что поселилась внутри. Но сейчас это и не было важно. Достаточно того, чтоон понял: нельзя до бесконечности прятаться от реальности. Нельзя уходить от жизни в глухую оборону, искусственно воздвигая вокруг себя стерильный вакуум. Он — жив. Несмотря ни на что. И будет жить. Чего бы это ни стоило. Иначе он окончательно и бесповоротно предаст себя, свою любовь. Предаст Оксану. Предаст всё светлое и чистое, что у них когда-то было. Забвение — тоже предательство. Но это он понял только вчера.

Дрожащими от напряжения пальцами он достал из-под одежды обручальное кольцо. Тонкий золотой ободок, который вот уже четыре года носил на шее, на простом, потертом шнурке, никому не показывая. Сжав его в ладони, почувствовав знакомую прохладу металла, нагретого теплом тела. Медленно закрыв глаза, Артем прижался к нему губами. Сердце бешено забилось, отдаваясь болью где-то глубоко в горле, сжимая его.

— Люблю, — шепнул он в темноту. — Люблю тебя. Навсегда.

Подсветка 3.

Сергей.

Да уж, отдохнули, называется. Сергей протяжно вздохнул. В словах Ваньки была определённая логика — если бы он сразу прислушался к своему предчувствию, они бы так не влипли. Что происходит? И самое главное, как из этого всего выбираться?

В понедельник — подписание важнейшего контракта, а здесь не только он сам, весь отдел, отвечающий за подготовку документов, застрял неизвестно насколько. Мало того, что месяц назад слетел контракт с ключевым клиентом, так сейчас ещё и нового клиента упустят. Вспоминая перекошенное лицо зам. генерального, Сергей зло передёрнул плечами. Благо, сам генеральный в отпуске был, вообще бы с навозом смешал. А в чём его вина, если объективно? Да, переманили конкуренты клиента, предложили более выгодные условия. Понятно, что хорошего мало, но у нас свободный рынок, в конце концов.