Книга Аутсайдер, страница 134 – Тедди Уэйн

– Не знаю. Спросите того, кто распоряжается ее деньгами.

– Мисс Хэвмайер когда-либо грозилась исключить Эмили из завещания?

– В такие дела меня не посвящали. И это не имеет значения, поскольку у Эмили есть свой трастовый фонд, который нельзя забрать.

– Но он меньше, чем ее будущее наследство, верно?

– Понятия не имею, – снова пожал плечами Конор. – Но если вы полагаете… если намекаете, что она…

– Мы ни на что не намекаем. Просто задаем вопросы.

– Эмили знает, что денег у нее много. Бо́льшую их часть она собирается отдать на благотворительность. Возможно, у них с мамой не лучшие отношения, но ситуация сильно ее расстраивает. И она никогда бы… не могу представить, чтобы Эмили…

– Ясно, – сказал Суза. – Давайте сменим тему. Где вы живете в Йонкерсе?

– С мамой.

– А ваш отец? – спросил Кларк.

– Умер, когда мне было одиннадцать, – ответил Конор. – Покончил с собой.

Признание явно было излишним. Кларк помолчал.

– Соболезную, – сказал он наконец. – Я потерял дядю по той же причине.

В допросной повисла неловкая пауза. Конор надеялся, что его откровенность вызовет у детективов сочувствие, но теперь жалел, что произнес эти слова.

– Вы с Эмили встречаетесь около двух месяцев, – сказал Суза. – Не слишком ли рано для помолвки?

– Возможно, чуть-чуть, – признал Конор.

– Что побудило вас сделать ей предложение?

– Какое-то время я об этом не думал, хотя сразу понял, что у нас все серьезно, – сказал Конор. – Но у моей мамы тяжелая форма диабета. Никто не знает, когда закончится пандемия. Если мама заразится коронавирусом… В общем, я хотел убедиться, что она успеет увидеть меня обрученным. Я ее единственный ребенок.

Кларк без конца стучал по клавишам ноутбука.

– Вы с Эмили задумывались о подписании брачного контракта? – спросил Суза.

– Нет.

– Но вы ведь знали, что у Эмили есть собственный трастовый фонд, до того как сделали ей предложение? И она понимала, что вы в курсе?

– Да, – ответил Конор. – Но если вы намекаете, что я не хочу подписывать контракт из-за наследства, осмелюсь напомнить, что доходы трастового фонда не считаются совместно нажитыми, поэтому остались бы у Эмили, если бы мы развелись. Короче говоря, она точно ничего не потеряла бы, в отличие от меня. Хотя моя будущая юридическая карьера принесет мне гораздо больше денег, чем ей – карьера писателя.

– А как же наследство? – спросил Суза.

Детективы либо сами не знали, что это обстоятельство скорее смягчающее, либо полагали, что Конор не в курсе.

– Мне потребуется свериться с учебниками, но я на девяносто девять процентов уверен, что наследство тоже относится к добрачным активам и не подлежит разделу после расторжения брака, – заявил Конор. – Вижу, вы очень заинтересовались нашей помолвкой. Если вы думаете, что я сделал предложение Эмили, рассчитывая на супружеский иммунитет, то, полагаю, и вам, и мне хорошо известно, что он не касается событий, произошедших до вступления в брак. И воспользоваться им я смог бы только в том случае, если бы мы поженились до суда. Кроме того, при желании любой из супругов может отказаться от своего права. Надо быть полным идиотом, чтобы сделать предложение и привлечь к себе столько внимания, надеясь на юридическую выгоду. Я позвал Эмили замуж по любви, и только. И с самого начала собирался сделать это ближе к концу лета, но время оказалось неудачным. Разумеется, ни о какой свадьбе не может быть и речи, пока ее мама не вернется домой целой и невредимой.