Книга Аутсайдер, страница 107 – Тедди Уэйн

Освещение в квартире тоже было ужасным, как и низкие потолки, до которых Конор мог без труда дотянуться. Раньше его это не волновало, но теперь он привык к живописным закатам и вольным просторам Каттерса, и мамино жилище в его глазах смахивало на самую настоящую тюрьму.

Хрипло дыша, несмотря на невысокую нагрузку, мама проковыляла на кухню и достала из буфета банку оливок.

– Ты знаком с ее родителями?

– Они в разводе, – ответил Конор. – Ее отец больше сюда не приезжает.

– А мать?

– Она живет здесь.

– Какая она?

Он почесал нос.

– Мы виделись всего пару раз.

Мама кряхтела, пытаясь открыть банку, что явно давалось ей с трудом.

– Мам, у тебя все нормально?

Она кивнула и подставила банку под горячую воду. Как же мать постарела с тех пор, как он оставил ее одну! Стала более тучной и менее подвижной. Однажды ей понадобится трость, затем ходунки, а потом и инвалидное кресло. К этому времени Конор уже не сможет заботиться о ней, поэтому придется нанять сиделку, если, конечно, они смогут себе это позволить. Возможно, в следующем году маме удастся получить страховку по программе «Медикейд», хотя в таком случае у нее наверняка возникнут проблемы с трудоустройством. А до того, если мама не найдет постоянную работу, им придется оплачивать ее безумно дорогую (к тому же бесполезную) страховку, пропуская визиты к врачам из-за грабительских доплат и вычетов.

Пройдут годы, и мама скончается от диабета, коронавируса или другой болезни, совсем одна, в этой убогой квартире, больше похожей на гроб.

Это несправедливо, даже нечестно, думал Конор, глядя, как мама, стоя на залитой резким светом кухне, силится открыть банку на покрытой ламинатом столешнице. Она всю жизнь довольствовалась малым. Отдала много лет неблагодарному труду и, никогда ни на что не жалуясь, стойко выносила любые удары судьбы. Большинство людей на ее месте пришли бы в ярость или отчаяние. Ей бы унаследовать миллионы долларов, а не слабое здоровье, которое рано или поздно приведет ее к банкротству или преждевременной кончине.

Конор понял: он должен ее спасти. Мама заслуживает другой, лучшей жизни. Той, что любой обитатель Каттерса, и стар и млад, принимает как должное. Жизни, которую Конор не смог бы обеспечить, даже работая юристом.

* * *

– Как нога? – спросила Эмили, когда Конор пришел к ней. Им все-таки удалось помириться, хотя после ссоры по поводу Бобби они весь оставшийся вечер разговаривали довольно сухо и натянуто. Казалось, они впервые разглядели пропасть между собой, о существовании которой всегда знали, но успешно ее преодолевали или обходили стороной.

– Еще побаливает, – признался Конор.

Она протянула ему пиво и показала на пластырь.

– А порез?

– Нормально.

– Будет заживать быстрее, если оставишь ранку открытой на ночь.

– Нет, – отрезал Конор. – Не хватало еще подцепить инфекцию.

– Послушай, – начала Эмили, когда они устроились на диване, – извини меня за то, что я вчера сказала о Бобби. Я много об этом думала и хочу, чтобы ты знал: если бы ты совершил подобную глупость – хотя, конечно, не совершил бы, но чисто гипотетически, – я бы всецело тебя поддержала.

– Не надо извинений, – возразил Конор. – Я завелся из-за ерунды.

– Нет-нет. Ты был прав. Как ни крути, я тоже одна из них. Своя. А ты чужак. Но… знаю, звучит избито… – Она казалась смущенной. – Но я хочу быть своей только для тебя. Больше ни для кого. Даже для Оливии. Потому что теперь ты единственный близкий мне человек.