Книга Песни вещих птиц, страница 53 – Валерия Скритуцкая

– У меня ничего нет… – Андрейпопытался пройти, но существо не давало. От его верчения кружилась голова и путались ноги.

– Обувь, снимай обувь, недогадливый путник, – потребовал паук.

Андрей попятился.

– Пожертвование, пожертвование, – повторял паук.– Все идут за сокровищами, нужно платить.

– Я не за сокровищами, – ответил Андрей, – отстань от меня!

– Не будешь платить? – Существо остановилось и приблизило физиономию прямо к его лицу. Андрей отшатнулся, замахнулся кулаком, и только тогда паук отстал.

– Куда уж-ж, – прошипело существо с безопасного расстояния, – платить ты всё равно будеш-шь! Обувь, я люблю обувь!

Паук запел скрипучим голосом:

– Они идут, идут, идут,

Ботинки износились.

Я заберу себе их путь,

Я заберу их силу!

Он пустился в пляс на своих шести ногах, да так увлёкся, что отдалился на пару метров и, казалось, уже забыл об Андрее. Это был его шанс. Клубок уже катился где-то вдалеке, нужно было догонять. Андрей рванул вперёд, оставляя паукообразную тварь позади. Он бежал так быстро, как мог, только тело отчего-то стало грузным, а дыхание хриплым.

Шли уже, казалось, вечность. Путь освещало огненное перо птицы Гамаюн и волосы Дивьи. Лёша видел свои босые ноги, ступающие по шершавым булыжникам, теперь уже, кажется, наяву. Джинсы так и остались закатанными, а он и не замечал. Справа семенила Надя, Слева шла Дивья: внешние края её ступней украшал рунический узор, но продолжение скрывалось под длинным, до щиколоток, платьем. Откуда-то доносился монотонный гул. Дивья объяснила, что это ветер носится вокруг горы без всякого направления. Лёша и Надя то и дело задевали камни, и те затягивали в свои истории. Словно заворожённые, брат и сестра не могли пошевелиться, пока не досмотрят жизнь до конца. Когда камень потухал, оставалось горькое послевкусие, нежелание двигаться и дышать. Лечь бы здесь да превратиться в камень. Но Дивья заставляла идти:

– Надо думать! Надо понять, куда мы должны попасть, где искать Марьяну. Пещера сама не выведет.

Они шли дальше с ощущением, будто что-то забыли. Словно часть их жизненной силы потерялась в камнях.

– Чем интересуется Марьяна? – спросила Дивья. Лёша и Надя переглянулись.

– Много читает, – пожала плечами Надя. – Очень разное… не знаю… классики много, но и фантастики, мистики… Хорошо рисует, меня учила. Да и всё.

Дивья прикусила губу, задумавшись.

– Унеё необычная комната, – сказал Лёша чуть погодя. – Там как будто весь раритет собрали, который в других комнатах не в тему. Древнющая прялка стоит, например…

– А, та странная вешалка… – протянула Надя. – Так вот что это.

– Прялка? – заинтересовалась Дивья. – Она за ней пряла?

– Нет, – Лёша мотнул головой. – Не видел, чтоб ей когда-нибудь пользовались.

– Насколько она древняя? – спросила Дивья.

– Да кто же точно знает… Ну, вроде маме досталась от бабушки, а той от её бабушки… Никому она давно не нужна, но почему-то не пустили на дрова и даже в сарай не отнесли. Стоит у Марьяны, та на неё шмотки вешает. Рухлядью, вообще-то, и не назовёшь.

– А вдруг это… – начала было Надя, но её перебила Дивья:

– И что, никто за неё никогда не садился?

Лёша усмехнулся.

– Я – точно нет. Девчонки вроде тоже. Я даже и не думал о ней, пока не накрыло видением. Ещё дождь тогда хлынул.

– Видение? – переспросила Надя. – И давно у тебя видения?