Книга Лана из Змейгорода, страница 47 – Оксана Токарева

В самом деле конец весны и начало лета считались, конечно, временем благодатным, но голодным. Бедняки, особенно из числа смертных, одними травами и ягодами перебивались, разбавляя их, если везло, ушицей или дичиной. Все зерно, которое удавалось сберечь за зиму, к этому времени ложилось в землю вместе с семенами овощей. Ящеры, конечно, тоже отмечали начало пахоты, в истинном обличье впрягаясь в плуг и вспахивая такие глубокие борозды, что хоть сад сажай. Однако землей почти и не жили. Однако рожь и ячмень в закромах обычно не переводились, и для того, чтобы поставить к свадьбе пиво, вовсе не требовалось ждать до нового урожая.

— И для батюшки, и для сестер-русалок — лето хлопотная пора, — пояснила Лана, которая радовалась тому, что у ее милого родни оставалось немного, а приданое ей матушка собрала еще загодя, когда провожала в Змейгород.

Куда уж тут сидеть за кроснами или над пяльцами, когда целые дни надо проводить в небесах среди дождевых облаков, следя за тем, чтобы до молодых всходов не добрались заморозки, или злобные порождения нави не наслали на них тлетворную росу и другие болезни. Да и с лесными жителями забот хватало, особенно когда в гнездах и норах начал появляться молодняк. Поди всех согрей да проследи, чтобы мохнатые и пернатые родители своими обязанностями не пренебрегали. Яромиру так и пришлось согласиться, что у его милой и в самом деле хватает забот.

— Я, когда работаю в кузнице, тебя, почитай, и не вижу, — пожаловался он. — Только если сама ко мне забежишь или меня отрядят с вами в дозор. Ты трудишься день-деньской, словно смертная крестьянка. Даже, кажется, больше, чем они. Разве что под облаками.

Лана и правда, налетавшись за день по небу лебедкой, валилась с ног, не имея сил даже затеплить огонь, чтобы ужин себе приготовить, скидывая хозяйственную работу на домового. А ведь за день на крыльях она нередко маковой росинки во рту не имела. Если только не разделяла трапезу с Гордеей и другими обитательницами посада. Какими же вкусными казались на свежевспаханном и поле или недавнозасеянном репище немудрящие квас, хлеб и лук.

— Смертные девки да бабы нам тоже помогают, — вступилась она за подруг.

— Когда водят у священных ракит свои круги? — скептически уточнил Яромир, который в упоении стихией огня в доступной всем русалкам более хрупкой и тонкой магии продолжения жизни не очень разбирался.

— Пройдя под березовыми шатрами, они становятся сестрами друг другу и нам, — пояснила Лана. — А любая просьба лучше слышна, если ее повторяют много голосов.

Она не стала уточнять, что именно совместные очистительные обряды, проведенные русалками с участием смертных, помогли хоть немного затянуть жуткую рану, нанесенную лесу Навью, не позволив скверне затронуть окрестности.

— А что до страды, то у смертных она просто наступает позже, когда все дожди уже отгремят и солнце повернет на зиму, — добавила она.

— Ты и тогда, думаю, найдешь себе заботу, — помешивая ложкой горячее варево, с полным ртом промычал Яромир.

— Обещаю, после Купалы мы каждый день будем вдвоем подниматься в небо.

— По мне, уж лучше вместе ночи проводить! — мечтательно протянул Яромир.

Отставив пустой горшок и вытерев руки, он сгреб было ее в охапку, но Лана ловко вывернулась, грозя пальцем. Пока не завершили обряд, она держала себя строго, как батюшка с матушкой наказали.