Книга Лана из Змейгорода, страница 118 – Оксана Токарева

— Ты кого надумал перехитрить? — исходил льдом гнева Кощей, охаживая простертого перед ним и скованного заклятьем предателя ледяной плетью. — Глупый, самоуверенный ящер. Ты ведь даже старейшинам Змейгородатугодумных позволил себя облапошить, воеводской булавой обнести, а тут задумал со мной в коварстве тягаться!

— Я не буду тебе больше служить! — едва сдерживаясь, чтобы не закричать от боли, отозвался Яромир.

В этот миг он словно ненадолго стал прежним Яромиром.

— Еще как будешь! — рассмеялся Кощей, велев принести в жертву не менее сотни пленников, ибо заклятье, которое он собирался наложить на мятежного ящера, требовало такого выплеска тьмы, которого не всегда получишь и на поле брани.

В этот раз заключение в Нави показалось Хозяину Ледяных островов слишком мягким наказанием.

— Я оставлю тебя в Среднем мире, но заберу твою память. Ты и так слишком многое предал и забыл, но, чтобы ты больше меня не ослушался, придется взять и все остальное.

— Лана, нет! — вскричал Яромир, когда страшные щупальца Нави вонзились в каждую его рану, постепенно подбираясь к буйной головушке.

— Вот именно, — рассмеялся Кощей. — Твои воспоминания о ней помогут мне преодолеть защиту, которую поставил батюшка Велес, и присвоить силу Семи миров.

Хотя Лана с ужасом и болью наблюдала в каменном зеркале, как ее милый превращается в послушную игрушку, верного слугу, более опасного, нежели любое умертвие, она с неприкрытой тревогой встретила новую угрозу. Беспокоилась она не о себе. Она не могла допустить того, чтобы Кощей присвоил себе Семи миров.

— Не стоит поддаваться лукавым речам. Велес-батюшка Вольный Устюг надежно хранит, Кощею сюда просто так не добраться, — успокоила ее Хозяйка, которая после встречи с Навью выглядела древней старухой с молодым лицом.

Впрочем, несмотря на кажущуюся юность, возрастом она почти не уступала батюшке Водяному и матушке Вологе, которая предпочитала облик достойной матроны.

— И что же будет теперь с Яромиром? — спросила Лана, глядя на ящера, чешую которого испещрили руны Нави.

— Нет больше Яромира, остался только Яромор, — горестно обняла ее Хозяйка. — А его судьба предрешена.

И теперь, каждый раз глядя в каменное зеркало, Лана с ужасом и болью наблюдала за тем, как ее милый, не ведая иной судьбы, разоряет города и веси, предаваясь разрушению с упоением обездоленного, озлобленного существа, которому нечего терять.

И вот однажды настал страшный день, когда Кощей, позвав еще и безжалостных демонов Полуденных краев, сновасобрал войско, чтобы идти на штурм Змейгорода. И Яромор, повинуясь воле Хозяина, отправился в этот поход, хотя Лане перед расставанием дал слово отказаться от своей страшной клятвы и родной город не разорять. Но каких обетов он не нарушал и какой присяге не изменял, ступив на пагубный путь гордыни.

Впрочем, судя по его затуманенному, но исполненному тоски взору, он вряд ли осознавал, на битву с кем его посылают. Он же не помнил ни рода, ни племени. И имени иного не ведал, кроме Яромора.

— Что же теперь будет? — узнав тревожную весть, не находила себе места Лана.

— С твоим Яромором хуже того, что уже произошло, ничего случиться не сможет, — напомнила ей Хозяйка.

— Да я про Змейгород, — вздохнула Лана.

К этому времени никого из тех, кого она помнила и с кем успела сблизиться, в граде уже не осталось. Медведко, прожив долгую по меркам смертных жизнь, отошел вместе с Гордеей Чертоги предков, оставив многочисленных потомков, наделенных даром ведовства. Боемысл пал смертью храбрых в сражении с порождениями Нави, а Боеслав, не сумев пережить потерю брата, отправился на ту сторону Молочной реки следом за ним, и Радмила разделила его судьбу. Их детей Лана уже не знала. Мудрейший, устав от постоянных дрязг, тоже ушел на покой. Одни старейшины продолжали править городом, сидя на своих рудниках. И крепко держал воеводскую булаву бескрылый Бронислав.