Книга Под знаменем Сокола, страница 204 – Оксана Токарева

И молитвы были услышаны. Над грохотом и ревомбитвы вдруг прозвенел яростный и грозный глас золотой трубы, призывающий в атаку полки правой и левой руки. Русская и печенежская конницы в стремительном разбеге гасили хазарскую волну, запирая ее ярость в каменные берега. Сокол расправил крылья. Исполин обрел руки. Левая выставляла вперед склеенный из десятка толстых кож, обитый войлоком щит. Правая сжимала сияющий сталью меч, на острие которого в атаку мчался сам светлейший.

— Отец! — воскликнул Куэрчи, взглядом отыскав отмечавшее наступление печенегов небесно-синее знамя племени хана Камчибека.

— Аян!

Робкая Гюльаим испуганно прижала к сердцу маленького сына и отвернулась, боясь нескромным взглядом отпугнуть удачу от возлюбленного. Младший Органа с сотней сверстников, глубоко вклинившись в ряды огузов, рубил их направо и налево, разом припоминая им все обиды, нанесенные племени Куэрчи Чур.

— Улан?

Супруга великого хана Субут, полагаясь на милость Великих Тенгу и опыт прошедшего через множество сражений мужа, больше переживала за первенца. Прошлую битву отрок пережил только благодаря вмешательству Хельгисона и врачебному искусству Анастасия.

— Лютобор, любимый!

На губах новгородской боярышни играла улыбка. Мысленно расправив стремительные лебединые крыла, она мчалась над бранным полем, различая среди светлых доспехов полка правой руки знакомую кольчугу, узнавая блеск золота на навершии Дара Пламени, выделяя меж лихих скакунов гнедо-чалого Хельгисонова любимца и верного товарища Тайбурыла.

Бешеный конь плясал под седлом отчаянного воеводы, дождавшегося наконец дня, которого ждал всю жизнь. Каждым взмахом заветного клинка Лютобор мстил за гибель отцовских товарищей, за обиды приемной степной родни. И горящие гневными рубинами раны, вместо крови изливаясь из запекшихся уст вдохновенными строками новой песни (каждый удар меча отмечал следующую строфу), влекли его сквозь жестокую страду кровавой брани к площади ненавистного Града, где год назад над ним свершалась казнь. И его товарищи, хранимые его Правдой и его песней, один за другим сминали хазарские полки. И ошуюю от него с сотней Добрынича мчался верный Инвар, и одесную, опережая самого светлейшего, несся Незнамов сын.

— Неждан!!! Ребята!!! — во весь голос закричал Тойво и, не в силах справиться с охватившим его радостным возбуждением,помчался вниз с холма, раздирая руки и одежду о заросли чертополоха. Печенежские мальчишки, поднимая босыми пятками пыль, летели рядом. А битва продолжалась, и пока конница сильнее сжимала клещи, большой полк медленно двигался вперед.

— Эй, парни! кончай баловать! Твердята, ты что ли мне в спину древком копья тычешь?! Руки оборву!

— Почему, чуть что, сразу Твердята? Нужна мне твоя спина! Это я вон того в косматой шапке хотел достать, а тут теснота такая — повернуться негде!

— Да разве это теснота? Здесь между рядов можно ещё два ряда поставить.

— Понятно, Путша, что тебе хотелось бы стоять ещё тесней, поближе к своей соседке, белой да румяной. Ты, красавица, с ним поосторожнее, у него только одной руки нет, а всё остальное пока на месте!

— Ну и жарища! И это на восходе солнца. Страшно представить, что будет к полудню!

— Да ты особо не переживай, Радонег! До полудня ещё дожить нужно!