Книга Под знаменем Сокола, страница 199 – Оксана Токарева

— Можешь не продолжать! — усмехнулся князь. — Знаю, кабы ты даже обеих рук лишился, всё равно отправился бы бить хазар. Не стану потому даже пытаться тебя остановить! Пойдешь со своими конниками и вершниками побратима ко мне в полк правой руки. Лошадей у нас достаточно, потому на коней сажай всех, кто опыт в степной войне имеет.

Святослав поехал дальше, а Тойво облегчённо провел рукой по взмокшему лбу, переводя дух. Это нынче он мог спокойно смотреть в глаза светлейшего, улыбаться его шуткам и с умным видом рассуждать о ранах Незнамова сына. А когда Неждан неподвижно лежал на дне лодки или безвольно висел, поддерживаемый Инваром, на шее Серко в залитой кровью рубахе, было вовсе не до шуток. Едва они, запутав следы и оставив позади погоню, остановились на отдых, Тойво попытался извлечь из груди товарища стрелу. Хотя мальчуган прожил на свете не очень много зим, в людских хворях он кое-что понимал и потому про себя дивился, что Незнамов сын всё ещё дышит и даже временами приходит в себя. Стрела-то, чай, угодила туда, где расположено сердце!

Разгадка оказалась столь же простой, сколь дивной. Когда, протянув руку под рубаху, Тойво нащупал на груди Неждана какой-то непонятный, пропитанный кровью предмет, оказавшийся нанизанным на древко, он даже растерялся. Что это, уж не выпало ли сердцеиз груди? Предположение в какой-то мере оказалось недалеко от истины, ибо заветная ладанка, а это была именно она, вместе с локоном волос корьдненской княжны заключала частичку души Незнамова сына.

Ох, Всеслава, Всеславушка! Из своего далёкого далека ты продолжала милого беречь и хранить!

Понятное дело, что застрявшая меж рёбер стрела, как и другая, оставившая на месте родового знака Ашина лишь неровный рубец, причинили немало неприятностей. Растревоженные дорогой раны (а обратный путь они проделали на пределе человеческих и лошадиных возможностей, за день покрывая расстояние едва не в неделю пути) долго не заживали, несказанно докучая Неждану болью и лихорадкой. Впрочем, Тойво делал все, что мог, а когда они наконец добрались до своих, на помощь к нему пришли дяденька Анастасий и Мурава краса, да и сам Незнамов сын не собирался сдаваться. Не для того он из хазарского града живым выбрался.

Вообще им с Инваром, как говорил воевода Хельги, эта поездка пошла на пользу. Словно отроки, ищущие посвящения, молодой урман и бывший корьдненский гридень пересекли границу миров и вернулись обратно совсем другими людьми. Тойво не мог выразить точнее, но, кажется, к обоим пришло понимание того, что жизнь — величайший дар, который, несмотря ни на какие невзгоды, стоит ценить.

Когда пыль, поднятая княжеским конем, осела, к Незнамову сыну подъехал дядька Войнег.

— Ну, что сказал светлейший? Как нам, пешим или конным в битву идти?

— Велел всех, кто умеет, сажать на коней. Хороших пеших бойцов в войске и так хватает, а конницы маловато. Побратим вместе со своими вершниками тоже в полк правой руки с князем пойдет. Печенеги и булгары прикроют слева. Ну что, Добрынич! — улыбнулся молодой воевода. — Покажешь поганым, чему меня и других неслухов в Корьдно наставлял?

Дядька Войнег кивнул, но в глазах вместе с глухой болью затаил вопрос:

— А Инвар тоже останется с твоим побратимом?

— Не знаю, — честно признался Неждан. — Вероятно, да, как и другие отроки. Хотя он свое посвящение давно прошел, Хельги его вряд ли далеко отпустит.