Онлайн книга «К морю Хвалисскому»
|
Мерянин какое-то время смотрел на полускрытое повязкой, осунувшееся лицо наставника. Потом его отвлек свернувшийся калачиком возле хозяина Малик. Почувствовав себя лучше, пардус пытался освободиться от жесткого и широкого берестяного ошейника, не позволявшего ему глупым языком разодрать раны. Тороп присел на краешек мехового одеяла и нагнулся шлепнуть зверя по уху. Внезапно он почувствовал на себе взгляд. Лютобор открыл глаз и внимательно смотрел на него, пытаясь что-то произнести. Тороп нагнулся к его губам. — Скажи дядьке Нежиловцу, — услышал он слабый шепот, — пусть поставит парус. Ветер меняется. Мерянин еще бестолково хлопал глазами, силясь проглотить подступивший к горлу комок, когда вернулась Мурава. И следующие слова русса, предназначенные ей, разбирать особо не пришлось: — Муравушка! Лада моя! — Любимый! — проникновенно сказала девушка, осторожно прижимаясь губами к его губам. Тороп готов был голову заложить, что на этот раз Лютобор сумел ответить. Мерянин пробирался на корму, передать дядьке Нежиловцу его слова, когда оттуда донеслось, который раз уж за это лето, ненавистное: — Хазары! — Парус поставить, на весла приналечь! — проревел дядька Нежиловец. В следующий миг та же команда донесласьс Малова драккара. Похоже, новгородцы сильно разозлили хазар. В погоню за ними послали не менее трех сотен всадников и два корабля северных наемников. А до земель ханов Органа оставалось еще около двух дней пути. Дядька Нежиловец повернулся к Малу: — Эх, зря ты с нами связался! — прокричал он, перекрывая боевые приготовления. — Голова целее бы была! Торговый гость только рассмеялся: — Да за вашу боярышню и ее суженого я теперь хоть к огненному змею в пасть полезу! Дядька Нежиловец махнул на него рукой: одно слово, с кем поведешься! — Ну что, братцы! — прорычал он, обращаясь к дружине. — Не посрамим чести воинской! Отомстим поганым за нашего боярина и Лютобора. — Не посрамим! — отозвались гридни! — Оставим по себе долгую память! Чуть позже старый кормщик подозвал Торопа. — Что бы ни случилось, ты должен добраться до ханов Органа и передать им то, что сказал Лютобор. Тороп поднял на старика глаза, полные боли. Конечно, он не посмеет ослушаться, выполнит поручение, передаст слова, ради которых пошел на муки наставник. Но что делать потом? Искать смерти в бою? Или пытаться жить? Жить за тех, кто остался там, за роковой чертой! А он-то надеялся пройти этот путь со всеми! А может, все-таки, и на этот раз Господь сохранит? И как в хазарском граде он обратился с горячей и страстной мольбой к небесам, на которых жил Белый бог. Он уже точно знал, что коли переживет этот день, попросит брата Ансельма или отца Леонида открыть ему премудрости новой веры. И молитва была услышана. Хазарские всадники не успели приблизиться на расстояние пары перестрелов, когда степной ветер принес с полуночи ржание коней и звон оружия, а речная гладь отразила паруса двух драккаров. Мыслил ли Мал-новгородец, спасаясь бегством от Белой Валькирии, что через каких-нибудь пять-шесть седьмиц будет, как блину на Велесову неделю, радоваться ее кораблю. Новгородцы дружнее заработали веслами, но в этом уже не было особой необходимости. Быстроногие, точно крылатые тулпары, кони Сынов Ветра вынесли своих седоков на расстояние выстрела. И когда в воздух взметнулись первые стрелы, стало ясно, что хазарам в этой схватке остается только вверять свои души покрову божественной Шехины и милости Тенгри хана.Тени от предметов не успели удлиниться и на одну пядь, а уже о трех сотнях царя Иосифа напоминали только бездыханные тела да разбежавшиеся по степи кони. |