Книга Призраки Эхо, страница 224 – Оксана Токарева

Брендан не хуже других знал, что счастье не только окрыляет, но и ослепляет. А в сложившейся ситуации он бы предпочел иметь не два глаза, а три или четыре, желательно с дополнительной парой где-нибудь на затылке. Он прекрасно понимал, что апсарский танец Савитри в любой момент может закончиться фатально, тем более что Хайнц, в этом Брендан не сомневался, вел параллельно свою игру.

Надо сказать, что бешеная популярность номера Савитри внесла изменения в устоявшийся за годы существования клуба порядок. Уже на второй день после премьеры папаша Хайнц сообщил бойцам, что, поскольку подготовка танца с медузами требует времени, и таскать туда-сюда сложное оборудование слишком накладно, сегодня все раунды пройдут подряд и без перерыва, а апсарская плясунья завершит программу.

— Это что, мы теперь оказались на разогреве у какой-то пиратской шлюхи? — возмутился кто-то из ветеранов арены.

— Где это видано, чтобы заслуженных бойцов выпускать на подтанцовках? — поддержали его остальные.

— Не нравится — скатертью дорога, — равнодушно бросил Хайнц, своей ледяной невозмутимостью подавляя бунт в самом зародыше. — Думаю, на руднике еще есть вакантные места. Уж на нижнем-то точно!

Брендан не возражал, хотя натруженное тело бунтовало, норовя в самый неподходящий момент дать сбой. Безжалостный Хайнц, давая отдых своим подельникам и бойцам из числаохотников, выпускал их с Ндиди несколько раз подряд, а Брендан не всегда успевал перевести дух после многочасового приема больных. Впрочем, ребятам, запертым в забое или защищавшим корабли на пустоши, приходилось сейчас во много раз солоней.

Визит в клуб начальника службы безопасности нижнего рудника совпал с известием о поражении охотников, которое принесли в город чудом уцелевшие участники карательного рейда. А Брендан-то надеялся, что все выжившие подручные Нарайана благополучно угодили в плен и сидят теперь под присмотром Тарана в трюме «Нагльфара», где он сам когда-то провел несколько не самых приятных недель.

Соседи-рудокопы не скрывали радости.

— Поделом эти зазнайкам, которые, верно, не только скорчер, но отбойный молоток не знают с какой стороны держать! — не скрывал злорадства старый Хенк, который откровенно не жаловал охотников, считая их бесполезными трутнями.

— Говорят, там сам Маркус Левенталь им задал жару, — ловил новости на лету однорукий Тавиньо. — Натравил медуз и в одиночку перестрелял.

— Скажешь тоже — в одиночку, — с сомнением качал головой горбоносый Мубарек. — А для чего Санчес и Гу Синь народ собирали? Я бы и сам пошел, но у меня дети.

— Будьте осторожнее, — напутствовали Брендан и Ндиди остающихся одних женщин. — Сегодня лучше посидите дома. Мало ли что.

В самом деле, боль утраты и горечь поражения превратила уровни мутантов в бурлящий автоклав с закрученными клапанами. Повсюду раздавались призывы бить «уродов», и особо горячие головы уже хватались за арматуру, кастеты и отбойники. Даже пациенты, приходившие к Брендану на прием, вели себя вызывающе агрессивно, безо всякого повода срываясь на оскорбления. При этом руководство города, бесславно угробившее две сотни не самых плохих добытчиков и бойцов, в гибели родственников и друзей никто не обвинял.

— Мы думали, что нам сейчас придет конец, — не могла сдержать слез Эйо, рассказывая, как днем, пока Брендан принимал больных, мутанты попытались устроить погром на их уровне.