Книга Дочь Водяного, страница 49 – Оксана Токарева

— Мне тут жена недавно говорит, — с невеселой усмешкой делился с товарищами Берген. — Шепни мне, что ли, на ушко какую-нибудь государственную или военную тайну, а я ее продам. Сына надо в школу собрать.

— А нам, журналистам-балаболам, и тайны никто не доверит, — переглянувшись с Романом Коржиным, вздохнул Михаил.

— Ну, про тебя-то разговор особый, — разливая товарищам еще по маленькой спирт, хлопнул его по плечу Берген. — Я вообще не понимаю, почему ты со своей дудочкой волшебной до сих пор деньгу не заколачиваешь?

— И как же ты предлагаешь заколачивать? — усмехнулся Михаил, залпом выпивая спирт и занюхивая сыром. — Порчу наводить или привораживать и снимать венец безбрачия?

Собравшиеся рассмеялись.

В самом деле, последние десять лет после отмены не только политики научного атеизма, но и любой другой идеологии, народ как с цепи сорвался. Пытаясь наверстать упущенное, сбитые с толку и дезориентированные обыватели, как это и прежде случалось в кризисные годы, нередко ударялись в дебри махрового шарлатанства от оккультизма. Самозваных колдунов и ворожей, которым хотелось подбить третий глаз, развелось столько, что реклама их услуг прокралась даже в серьезные издания вроде газеты, где работал Михаил.

— У меня дед умел лечить наложением рук, — после паузы признался Артем Соколов, глядя куда-то на покрытые вечерним туманом громады гор, похожих на Кавказ, но неуловимо других. — Кровь затворял, лихорадку снимал. Обращался почему-то к какому-то Финисту, говорил, что мы от него род ведем.

Михаил улыбнулся, думая о том, как бы убедить лейтенанта, чья удачливость вошла в поговорку, развить семейный дар, связанный с редкой сейчас в человеческом мире магией вещих птиц Ирия. Похожее ведовство ощущалось и в старшей дочери Царевых Маше, единственной в семье.

— А я вот недавно у одного шамана интервью на севере брал. Только не знаю, настоящий он или нет, — решил поддержать тему Роман Коржин, который после одного из обстрелов тоже уверовал в способности Михаила и на его дудочку смотрел с благоговением.

— А как зовут того шамана? — заинтересовался Берген Хотоев, который еще во время первой командировки обещал навести справки, но так и не смог вспомнить имяцелителя из тундры, поставившего на ноги его отца.

— Дайте подумать, — нахмурился Коржин. Помню, что имя там было то ли Тархан, до ли Дастархан…

— Дархан? — подался вперед Берген.

— Правильно, — оживился Коржин. — Дархан Кудаев.

— Это он и есть, — с немного виноватым видом повернулся к Михаилу Берген.

— Главное, общими усилиями вспомнили, — подытожил Артем Соколов.

Михаил навел справки. Старого Дархана Кудаева соплеменники действительно почитали как могущественного ойууна, и он мало кому отказывал в помощи.

— Кочевья тундры, конечно, не ближний свет, — деловито рассуждал при жизни никогда не покидавший пределов родной деревни дед Овтай. — Но я-то уже хотел тебя в Бразилию отправить. Туда, так и не доучившись, вместе с белогвардейцами подался мой последний ученик Тумай. Там живет и практикует его внук.

Михаил не первый раз слышал этот разговор о Бразилии, но какое-то странное предчувствие его все время останавливало. К тому же он знал, что по деньгам их семейный бюджет не потянул бы даже авиаперелет. Все-таки, в отличие от многочисленных шарлатанов, Михаил не заколачивал бабки приворотом, наведением порчи и прочисткой разных чакр. А так как португальский он не учил, на командировку рассчитывать тоже не приходилось. Ему и поездку в тундру пришлось буквально выбивать.