Книга Дочь Водяного, страница 25 – Оксана Токарева

— Да ладно, зачем человека от службы отрывать? — проговорил Михаил смущенно. — Мне уже лучше. И без больницы обойдусь. Руки-ноги целы, а на ребра все равно гипс не накладывают.

— И точно, Андрюха! Куда ж его, болезного, по бездорожью нашему тащить? Пусть хоть пару дней отлежится! — с одобрения Ланы поддержал Михаила Кузьмич.

— Это точно. Я ж на своем «Бобике» человека только растрясу, — развел руками Боровиков, указывая на стоящий возле сарая милицейский внедорожник. — Ваша «Буханка» и то лучше приспособлена для таких перевозок, если после вчерашнего на ходу осталась.

Боровиков внимательно глянул через окно на более заметный сейчас круг, остановивший огненный смерч.

— Да просто чудеса какие-то! — воодушевился Мудрицкий. — Мы же только накануне залили полный бак, а в сарае хранится солярка для моторки и куча всякого добра. Когда пожар перекинулся на стационар и поднялся огненным смерчем, я подумал, что это конец. И технику не спасем, и сами не выберемся. А он взял и остановился в десятке метров от сторожки и других построек почти не задел.

— Бывает, — вытирая с затылка пот, невозмутимо кивнул Боровиков.

Он выпил кружку студеной колодезной воды, а от чая с импортной колбасой, которым его пытался угостить гостеприимный Кузьмич, отказался.

— Мне еще полигон осматривать, — заторопился он. — Пока пожарные и телевизионщики всене затоптали. Конечно, после такого дождя маловероятно, но вдруг какой-то след поджигателей обнаружится.

Услышав про телевизионщиков, Михаил снова с тоской глянул в сторону фотоаппарата. Описание вчерашних событий тянуло на крепкий репортаж для хроники происшествий с экологической подоплекой, и он попросил Андрея принести диктофон, раздумывая, удастся ли договориться, чтобы пленку расшифровали и передали в редакцию. Писать и тем более печатать он все равно пока не мог. Руки отказывались слушаться.

— Так часто бывает у тех, кто с Навью близко соприкасается, — успокоила его Лана, когда Мудрицкий и Кузьмич вышли проводить Боровикова.

— А как же Андрей? — забеспокоился Михаил.

— Так он же не голыми руками, — отыскав на дворе всклокоченную рыжую макушку, безмятежно улыбнулась Лана. — Громовая стрела защитила.

Она без церемоний откинула одеяло и еще раз при дневном свете осмотрела раны Михаила. Похоже, этой ночью она тоже основательно вымоталась. Ее глубоко запавшие, обведенные тенями глаза напоминали озера в период засухи, еще не обмелевшие, но окруженные пожухлой травой и темной коркой растрескавшейся земли. Впрочем, это только придавало ей очарования хрупкости и беззащитности.

— Самое главное, чтобы не осталось скверны, — пояснила она, осторожно разматывая бинты и придирчиво осматривая повреждения, нанесенные когтями змея.

Михаил чувствовал исходящее от ее рук живительное тепло, от которого утихала боль и прибавлялось сил. Он много раз видел, как духи-Хранители исцеляли раны, нанесенные природе, но в первый раз на собственной шкуре убедился в их способности при необходимости лечить и людей. Уже к концу осмотра воспаление спало, а зияющие раны зарубцевались, бережно укрытые повязками.

Из самой глубокой борозды Лана без наркоза извлекла обломок ребра. Михаил даже не вздрогнул, словно находился под анестезией. А еще он поймал себя на мысли, что почти привык воспринимать Хранительницу как невесту друга. Или это общая слабость помогала справляться с инстинктами? По словам Кузьмича, крови он потерял поллитру.