Книга Дочь Водяного, страница 133 – Оксана Токарева

Сила, которой Хранительницу питали лес и река, к осени слабела и почти иссякала вместе с замиранием природы. Не просто так русалки вслед за Водяным возвращались на волшебное озеро в Славь. Михаил помнил, что, когда Лана зимой приезжала к ним с Верой на свадьбу, она почти не источала магию, да и выглядела как обычная женщина. Об этом, конечно, знал Константин Щаславович, который шесть лет назад на Семик хотя и пытался Хранительницу забрать, но отступил, а потом, вернувшись, выжидал благоприятный момент для нанесения удара.

Когда солнце скрылось за горизонтом, чтобы взойти где-то в людском мире, и лезть без дороги по горам стало слишком опасно, Михаил все же заснул и снова перенесся домой.

Он видел маму, утешавшую ревущих теперь в три ручья Ивана и Леву, и Веру, которая срочно звонила в Наукоград, пытаясь предупредить. Дозвониться удалось лишь на следующий день. Трубку взял совершенно убитый горем Андрей.

— Лана пропала, — вместо приветствия сообщил он. —Обыскали все и в городе, и возле стационара. Нет ее нигде. Ушла вчера в лес с Василисой и не вернулась. Дочка каким-то образом добралась сама до сторожки Кузьмича. Вся зареванная, испуганная до полусмерти. Говорит, маму унес черным вихрем Константин Щаславович. А он только сегодня из очередной заграничной командировки вернулся и уже подключился к поискам. Но ведь дети сами придумывают и сами верят.

Вера обессиленно опустилась на пол возле кровати и горько разрыдалась, оставив в недоумении свекровь и свою маму, которую привезла в Москву на обследование.

Подошел Лева, прижался, обнимая ручонками.

— Мамочка, прости! Я говорил Ивану, он меня не послушал.

Михаил снова пробудился в холодном поту и лежал без сна, выжидая, пока из-за горизонта появится солнечная ладья. Случилось все, чего он опасался. И как теперь хоть что-то исправить, спросить уже не у кого. Да и что толку спрашивать? Человеческими силами одолеть могущественного чародея вряд ли удастся. А дудочка слушаться не желала.

«Кажется, пришла пора попробовать, что за семечко тебе подарили», — осторожно предложил Семаргл.

«Не просто же так о нем тебе даже Ворон толковал» — добавил эхеле.

Михаил решил последовать совету, хотя Ворон вроде бы говорил о том, чтобы положить семечко, когда дорога приведет к дубу. Но тропа продолжала петлять, и Михаил даже начал подозревать, что он просто топчется на одном месте, наматывая по берегу круги.

Догадка оказалась не так уж далека от истины. Когда он, несколько раз глубоко вздохнув, чтобы унять предательскую дрожь, положил заветное семечко под правое веко, из глаз градом хлынули слезы, пытаясь отторгнуть и вымыть инородный предмет. К счастью, совершенно безрезультатно, поскольку вместе с болью и жжением Михаил почувствовал, как по жилам, привычно согревая, струится магия, а дудочка сама просится в руки.

Окружающий пейзаж тоже неуловимо изменился. Скалы будто бы даже раздвинулись, показывая шедшую вдоль берега прямую тропу. А затянутое тучами багровое небо прорезал черный силуэт когда-то могучего, но давно уже погибшего и, кажется, даже окаменевшего дерева. На лишенных листьев, заломленных, точно руки плакальщицы, корявых почерневших ветвях висел поддерживаемый цепями внушительных размеров сундук. У корней громоздились горкойчеловеческие кости.