Книга Дочь Водяного, страница 11 – Оксана Токарева

Ладонь у него оказалась холодной и очень твердой, точно стальной поручень, а к аромату дорогого одеколона, перебивая даже мусорную вонь, примешивался ощутимый запах тлена.

— Если нужны комментарии для репортажа или еще какая-то помощь, не стесняйтесь обращаться, — продолжал Бессмертный. — Я всей душой готов посодействовать закрытию этого безобразия, — красноречивым жестом обвел он рукой полигон, хотя Михаил отчетливо видел, как от гор промышленных и бытовых отходов к главе Фонда экологических исследований течет тяжелая и темная энергия смерти. — Приезжайте ко мне в офис, я назову вам фамилии лиц, причастных к этой афере. Я хочу привлечь в эти места туристов, построить завод по утилизации, у меня тут, в конце концов, дом неподалеку, и мне эта свалка давно уже поперек горла!

— Константин Щаславович — наш благодетель, — охотно подтвердил Андрей. — Он единственный в области поддерживает наши исследования и выступает за закрытие полигона и возвращение земель заповеднику.

Михаил только подивился изворотливости Бессмертного, который, являясь полноправным хозяином свалки, за счет огласки в центральной прессе, похоже, желал поквитаться с какими-то конкурентами, тоже стремившимися урвать кусок пирога.

Бессмертный еще немного пообщался с Андреем по поводу каких-то грантов, потом кивнул охране, уселся в Гелендваген и укатил, оставив на душе Михаила валун размером с Джомолунгму. И как убедить Андрея, что человек, который финансирует его исследования, и есть его самый главный и непримиримый враг?

Они провозились на полигоне почти до сумерек: когда Уазик, подпрыгивая на ухабах, точно норовистый конь, довез пассажиров до стационара, солнце уже ползло брюхом по верхушкам сосен и кедров. Михаил начал даже переживать, что не успеет на биостанции подготовиться. Он, конечно, еще накануне на всякий случай начертил оберегающие руны, развесил обереги и очертил избушку Кузьмича и дом, в котором они с Андреем ночевали, в наговорный круг, обозначенный солью, золой и травами. Но он понятия не имел, откуда Константин Щаславович, в смысле Властитель Нави, нанесет удар.

Впрочем, материал они собрали обширный. Одних толькотрупов мелких зверьков, которым не удалось выпутаться из сетей, спастись из ловушек консервных банок, которые завязли в мазуте или погибли какой-то еще более страшной смертью, Михаил наснимал две пленки. Начальство любило чернуху, и он мог ее с избытком предоставить. К счастью, не менее десятка ежей, белок и даже одну молодую куницу им удалось спасти, отмыть и эвакуировать подальше в лес.

Другое дело, что сами они с Андреем к концу работы выглядели и пахли как пара мусорщиков, так что сиденья в Уазике пришлось застилать целлофаном. Хорошо, что Михаил по настоятельной рекомендации Андрея переоделся перед поездкой в растянутый свитер, армейские штаны с кирзачами и видавшую виды ветровку. В общем, Михаил только обрадовался, узнав, что предусмотрительный Кузьмич растопил баню.

— Так и знал, что ко мне вместо двух городских интеллигентов замурзанные мурзики приедут, — ворчал для порядка сторож, проверяя печку и заваривая жесткие можжевеловые веники. — Ишь как изгваздались! Геологи после месяца кольцевого маршрута и то менее грязными приходят.

— Так они ж из тайги, — блаженно рокотал Мудрицкий, стягивая и сразу же сгружая в бак ветровку, штаны и свитер и взгромождаясь на верхний полок. — А там чисто.