Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 6 – Оксана Токарева

Сейчас Тигрис спал у меня на подушке, старательно делая вид, что не замечает свернувшегося в ногах питона. Игуана с равнодушным видом сидела на софе в коридоре. Террариум с малагасийской лягушкой тоже пустовал. Я даже сначала умиленно подумала, что Ванька новую игрушку забрал в постель, хотя он бы никогда не решился на подобное, зная о хрупкости земноводных. Ох, как же недалека от истины я в этот раз оказалась.

Мало того, что кровать брата прекрасно отражалась в зеркале, так на нее еще и падал лунный свет, и в призрачных лучах полночного светила я узрела картину, видеть которую мне по всем статьям не полагалось. Иван лежал в постели,как я и предполагала, не один. Только компанию ему составляла отнюдь не лягушка. Когда зеркало услужливо нарисовало соблазнительный силуэт обнаженной женской фигуры и рыжие волосы, разметавшиеся по плечам, я глазам своим не поверила и несколько раз даже сморгнула, боясь пошевелиться.

Но наваждение не собиралось рассеиваться. Похоже, мой тихоня-брат, пока я расшифровывала в наушниках песню, привел домой девицу и теперь занимался с ней тем, чем и надлежит заниматься ночью молодому здоровому парню двадцати лет. Хоть бы дверь удосужился закрыть. Или это Тигрис их заложил? Но зачем Иван делал вид, будто спал, когда я пришла? В конце концов, если ему наконец приспичило, мог бы и намекнуть. Я бы спокойно уехала вместе с мамой и Петькой к отцу.

Хотя я понимала, что подсматривать нехорошо, отвести взгляд я не могла, и чем дольше наблюдала, тем сильнее становилось мое недоумение. Судя по всему, мой милый Ванечка спал как младенец, а незнакомка, перебиравшая его спутанные волосы и покрывавшая поцелуями его губы, румяные щеки и длинные сомкнутые ресницы, тщетно пыталась его добудиться.

Конечно, я не имела практического опыта в подобных делах, но происходящее не вписывалось ни в какие представления. Втайне от сестры приводить домой подругу, чтобы она оберегала его сон? А если Ванька тут ни при чем, откуда взялась эта фря? Кроме того, меня смутило, что ни в коридоре, ни в Ванькиной комнате я не смогла отыскать взглядом даже признака одежды или каких-то других вещей незнакомки. Можно подумать, она к нему явилась в чем мать родила.

В это время девушка, отчаявшись добудиться спящего красавца, упала ему на грудь и горько разрыдалась, словно от пробуждения моего Ивана зависела ее жизнь. Потом она приподнялась на постели, откидывая с лица волосы и с тоской глядя на пустующий аквариум малагасийской радужной. Мне стало холодно и жутко, как у домовины мокшанского волхва. Мы с Ванькой не только знали эту девушку, но уже полгода числили пропавшей без вести.

Василиса, или Вася, Мудрицкая поступила к нам в Академию в один год с Левушкой. Хотя училась она на музыковеда, вернее, музыковедьму, как хихикали у них на историко-теоретико-композиторском, специализация по кафедре этномузыкологии еще на первом курсе привела Васю сначала в народный хор, а позже и в ансамбль, в котором я работала. Пела она и в самом деле хорошо, а еще лучше делала расшифровки и вообще разбиралась в региональных традициях. Уже с первой летней практики привезла не только интересные образцы фольклора чалдонов, но и редкие записи песен новосибирских «поляков». Хотя родилась и выросла не в медвежьем углу, а в одном из крупнейших научных центров за Уралом.