Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 53 – Оксана Токарева

— С сестрицами как-нибудь разберемся, — заверил деда Левушка. — Их можно, если что, обхитрить, подкупить или припугнуть. Ты лучше дорогу до их теремов объясни.

— А что тут объяснять? — удивился дед. — Как Молочную реку перейдете, так клубочек кинете. Дальше сами знаете. Куда покатится, туда дорогу и держите.

— Какой клубочек? — непослушными губами спросила я, непроизвольно потянувшись к лежавшему под лавкой рюкзаку.

— Да тот самый, который ты давеча в свою торбу вместе с каким-то ненужным хламом положила, — как о чем-то само собой разумеющемся пояснил дед.

Иван оторопело глянул на мой моток ниток, а Левушка только с улыбкой покачал головой, подмигнув другу, мол, я же говорил. Впрочем, через миг лицо его вновь посерьезнело. Он поднялся и с поясным поклоном повернулся к деду Овтаю.

— Спасибо за ласку, за хлеб за соль, за добрые советы.

— Что ж про путь через Калинов мост не спрашиваешь? — испытующе и едва не с болью спросил старик.

— А что толку? — пожал плечами Левушка. — Знаю, что там за рекой Смородиной только духов-помощников надо кликать, которых у меня нет, — добавил он виновато и тихо.

— Духи сами собой не появятся, — согласился старый ведун. — Их только поймать или приручить можно. Для этого тебе дудочка-нуделка моя дана. Сумеешь ею разумно воспользоваться да силы рассчитать — и духов обретешь, и Кощееву невесту спасешь, и друзей своих из Нави живыми выведешь. Ты на них не смотри, что посвящения ведовского не проходили. Оно ими не надобно. У них своя сила есть. Ей, — он указал на меня, — от рождения дана. Ему — сделал жест в сторону Ивана, — перепало от выползня, когда замки сдуру открыл. Ну а если совсем никак, проси заступничества у духа-прародителя. Он не откажет и платы не возьмет. Только в человечий образ не забудь, как потом вернуться.

На прощание дед вручил нам серебряные обереги, которые — мне это, оказывается, не приснилось, — нынешней ночью выковал. Ивану — наборный пояс и нож, украшенный громовым колесом. Мне — венчик с парой височных колец в виде птиц и браслеты с бубенцами, звенящие при каждом шаге. Давно о таких мечтала, да только все подходящие под концертный костюм не находила. Сейчас венец непривычно холодил лоб, а обручья сгодились закрепить слишком длинные рукава. Хотя дед позволил нам переодеться в свое, посконные рубахи с оберегающим орнаментом, пущенным по вороту и рукавам, велел не снимать, носить до конца пути в качестве исподнего, как Василисину исцельницу. Левушку дед нарядил еще и в безрукавку из медвежьей шкуры, подпоясанную сыромятным ремнем с оберегами верхнего и нижнего мира, на котором тоже висел характерной формы нож с рукоятью, украшенной знаком Велеса.

— Постарайся, внучек, вернуться живым, — проникновенно попросил Левушку дед Овтай, и мне даже показалось, что его залепленные бельмами глаза на какое-то время обрели способность видеть. — И птичку свою певчую выведи. Ты ведь знаешь, что остался последним в нашем роду. Единственным, кому моя дудочка без испытаний далась. Отпусти меня. Устал я сотню лет границу охранять. Пора и на покой. А Сураю, Кочемасу и Атямасу непутевым моего благословления не передавай. Нет его и не будет!

Дед Овтай проводил нас до калитки и долго смотрел вслед, пока его изба не скрылась под густым косматым пологом леса, ведущего к Молочной реке.