Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 19 – Оксана Токарева

Закогтив до кровавых следов мою бедную подругу, оно, несмотря на отчаянное сопротивление, протащило ее по всей комнате и теперь пыталось забрать с собой в освещенный зелеными потусторонними всполохами ледяной сумрак. И последним самым абсурдным штрихом этого кошмара выглядел мой Ванечка, который продолжал крепко спать. В том, что эта дрема навеяна недоброй волшбой, сомнений не оставалось.

Я заиграла громче и бодрее, стараясь не сбить дыхание и не грохнуться от напряжения в обморок. Мерзость задрожала и стала истончаться, но черные уродливые когти по-прежнему тянули отчаянно сопротивлявшуюсяВасилису к окну, а мне уже не хватало сил.

«Ванечка, милый, проснись!» — мысленно умоляла я, продираясь сквозь радужную рябь перед глазами. У меня немели губы, легкие отчаянно пекло. Я ощущала себя то ли заклинателем змей, то ли крысоловом, которому нельзя прервать наигрыш просто потому, что иначе его разорвут. Хотя я не могла видеть, что происходит за моим окном, я чувствовала парализующий холод, который пробирался все ближе, пытаясь дотянуться до шеи.

— Ваня! Ванечка! Проснись!

Это уже истошно закричала Василиса. Я не знаю, то ли она сумела сбросить с шеи невидимую ледяную петлю, то ли обрела голос от звуков Левиной свирели.

— Василиса! Любимая! Где ты?

Ванечка, словно выбираясь из тлетворных пут, рывком сел на постели, увидел Василису и, путаясь в одеяле, метнулся к ней.

Он успел ее не просто коснуться, но, оставляя на ее коже кровавые борозды, буквально вырвал из страшных когтистых лап в тот миг, когда свирель с протяжным звоном треснула в моих пальцах. То ли я ее так сжала, то ли вмешалась потусторонняя жуть. В глазах у меня потемнело, и я мешком осела на постель, возле которой все это время стояла.

Когда же я вновь обрела способность чувствовать и видеть, в окно лился солнечный свет позднего утра. Ваня громыхал сковородками на кухне, пытаясь пожарить яичницу.

— Совсем наши питомцы распоясались, — сообщил он мне, заботливо наливая чай и накладывая слегка подсушенную, но вполне съедобную глазунью. — Тигрис разнес по всем комнатам соль. А скотина питон забрался в аквариум и чуть не сожрал лягушку. В последний момент ее из его пасти вырвал. Чуть швы не пришлось накладывать бедной.

Я чуть не подавилась яичницей и, отставив тарелку, поспешила к Ивану в комнату. Тигрис обиженно сидел на окне, с которого брат убрал остатки соли. Лягушка и ни в чем не повинный питон грустно сидели в своих аквариумах. Похоже, Василисины наговорные панкейки помогли Ивану откликнуться на ее зов и проснуться. Но увидеть то, что происходило на самом деле, он не смог. А что если это, наоборот, мне все пригрезилось? Случается же, что на фоне перегрузки студенты сходят с ума.

И в этот момент у брата зазвонил телефон.

— Лева вернулся! — даже не прикрыв микрофон, с сияющей улыбкой сообщил Иван. — В гости набивается!

— Проси! — на судорожно сжатых челюстях спешно кивнула я и заметалась по кухне, проверяя имеющиеся на борту продукты, чтобы собрать для дорогого гостя какое-никакое угощение.

Мамины котлеты и борщ мы с Иваном доели, но в заморозке как раз на такой случай лежала куриная грудка, в холодильнике имелся резервный набор нарезки и сыра, а Ваня по моей просьбе только накануне принес пакет картошки и овощи.