Книга Предание о лисьих следах, страница 39 – Александра Рау

Я медленно ступал по дорожке, вторя шагам друга и терпеливо ожидая, когда он соберется с мыслями, чтобы пояснить сказанное.

– Я тогда прожил всего шесть зим, – начал Индис. Мы остановились у беседки, сплетенной из ветвей вековых деревьев. – Твоя мать как раз была беременна тобой. Я всегда любил бывать здесь, а в жаркий день ледяные воды Сэльфела и вовсе казались единственным спасением, но, как ты знаешь, детей никогда не пускают сюда в темное время суток. Лунный свет едва достает до водной глади.

Эльф встал около одного из деревьев и, сложив руки на груди, прислонился к нему плечом. Я постарался разглядеть пруд за его спиной, но о границах воды оставалось лишь догадываться, доверяя бликам от слабого свечения звезд.

– Разумеется, я никого не послушал. Заявился сюда посреди ночи, – продолжил Индис. – И священные воды не простили мне этой ошибки.

По спине пробежал холодок, подгоняемый неприветливым осенним ветром. Я заметил, что держу челюсти крепко сжатыми, хоть и знал, что это не было концом истории, ведь Индис уже почти сотню лет сопровождал меня, куда бы я ни шел, раздражая напускным весельем и ребячеством.

– Азаани воскресила меня. Почувствовала, что со мной что-то не так, подняла всех. – Эльф провел по телу руками, словно в него осколками впивались болезненные воспоминания. Потянувшись к неприметному деревянному украшению, которое за годы дружбы я замечал лишь изредка, он вытащил его из-под рубашки. – Меня вытащил Эвлон. Мой кулон… он зацепился за рога Духа Леса, помог выбраться на поверхность. С тех пор я его не снимаю. Азаани воскресила меня, но потратила на это много сил, вероятно, пожертвовав частью своей жизни. Она предпочитает упускать этот момент в своих рассказах, но я понимаю, что такая магия не может пройти бесследно. Поэтому я знаю, что она спасла бы твою принцессу.

– Пожертвовав собой?

– Жизнь человека коротка относительно моей или азаани, поэтому, хоть мать и не стала бы воскрешать всех подряд, она могла бы помочь Ариадне без серьезных последствий.

– У нас случился неприятный разговор, – признался я, чувствуя себя ребенком, по глупости поссорившимся с матерью. – Сомневаюсь, что она пошла бы на такое ради меня.

– Ты бы знал, сколько неприятных разговоров было с ней у меня, – засмеялся Индис, вернувшись к своей обычной жизнерадостной манере.

Я вдруг подумал, как многого не знал о друге. Мы, казалось, болтали целыми днями, и все же я не мог вспомнить, чтобы он когда-либо делился чувствами или страхами, не говоря уже о случаях вроде того, о каком он только что поведал. Влюблялся ли он когда-нибудь? Его любимое блюдо? Я знал, что его любимый цвет – темно-синий, но не испытывал ли он приступов паники, когда ночами сидел у темно-синей копилки небесных слез, что могла бы пополниться слезами его матери? Я даже точно не знал, кем был его отец, так умело он обходил даже самые простые и важные темы.

Иногда казалось, будто я сотню лет жил, глядя на все со стороны, но не принимая ни в чем участия. Лишь теперь я понимал, какие сила и труд требовались, чтобы держать все сферы жизни в порядке и гармонии. Лишь теперь понимал, как важно все то, что я имел как бы безвозмездно, просто так, ничего ради этого не сделав. Как и все, понимал лишь тогда, когда стоял на пороге чего-то нового и неизвестного. Возможно, даже опасного.