Онлайн книга «Право на дом»
|
Лучи солнца, падая сквозь высокие окна и касаясь гладкой поверхности, умножали простор зала и его вычурное богатство: золотые вазы, шелковая отделка штор, мраморный белый пол с малахитовыми вставками, лианами, вьющимися под ногами. Я был привычен к лоску и шику с детства, но уже несколько дней испытывал омерзение, думая о них. Мне чудилось, что белоснежный пол заливается кровью, драпировка рваными лохмотьями свисает с гардин, а вазы покрываются сеткой трещин. Такими же трещинами покрылось мое хрупкое доверие к отцу, грозясь окончательно рухнуть во тьму тысячами осколков. Синяя точка назойливо прожужжала у самого уха, покружила над залом, а затем ударилась о высокое окно раз, другой, третий… Ноздрей коснулся тонкий, призрачный запах разлагающейся плоти, который не смог бы почуять ни один из стоящих в зале. Я повел носом, принюхиваясь. По-моему, запах принадлежал главе Сената. Хотя… нотки ореха. Шиальский парфюм. Значит, тому невысокому сенатору, который все дрожал, пока мастера правдивых речей допытывались у него, сколько еще имен он знает. Где прячутся остальные? Какое у них вооружение? Кто еще перешел на сторону бастарда или чьи слова показались бедняге подозрительными? Сенатор принадлежал дому Джирва и, кажется, догадывался о своей участи, сколько бы мастера ни увещевали, что отпустят сразу же, как только он выдаст всю информацию. Никто не выходил из императорских темниц после пыток. Точно не на своих двоих. Громкий старческий голос вернул меня в духоту зала. Еще ни разу – с начала правления отца, как гласили учетные книги эпох, – третий месяц после сезона дождей не был таким обжигающе горячим, иссушающим и разрушающим. Казалось, скоро начнет плавиться каменный пол, и люди медленно, лениво осядут вместе с ним, как восковые свечи. Два советника обмахивались веерами, Аджит и Тан украдкой ослабили завязки на рубашках. Только принцесса Дагадар и ее спутницы оставались невозмутимыми, привычные с детства к жаркому климату королевства Исметр. Они не снимали церемониальных масок, над которыми сияли глаза глубокого зеленого цвета, а просторные светлые одежды все так же полностью закрывали их тела. Лишь богато расшитые носки туфель виднелись из-под края ткани. – Винсент Фуркаго, сын предательницы и обманщицы, клянешься ли ты в верности императору Астраэлю Фуркаго, Свету империи? Я разлепил пересохшие губы и, твердо смотря вперед, огрубевшим от долгого молчания голосом ответил: – Клянусь. – Винсент Фуркаго, сын предательницы и обманщицы, клянешься ли ты, что не замышлял восстания вместе с принцем Костералем, презренным бастардом с трижды проклятых Сожженных земель? – Клянусь. Не принц. «Сын предательницы и обманщицы». Показательная порка и предупреждение. Что ж, мне не привыкать. Священный камень под рукой начал жечь кожу, и я спрятал свои мысли. Седой жрец, облаченный в строгие одежды – плотную серую тунику в пол с оком дракона на груди, – с подозрением посмотрел на меня. Его очки так же строго блеснули на носу, а по лбу скользнула капля пота. – Винсент Фуркаго, сын предательницы и обманщицы, клянешься ли ты… – продолжил жрец, отведя от меня взгляд. Церемония присяги на священных камнях длилась почти оборот. Не слишком много времени, чтобы устать, не слишком мало, чтобы отнестись к ней с легкостью. Однако в такую иссушающую жару неудобство и стеснение чувствовали все присутствующие. После того как отец величайшим указом запретил использовать силы всем дитто, кроме членов императорской семьи, на территории столицы и дворца, освежающая магия домов, которые связали себя с черным драконом, больше не развеивала духоту и жару. |