Книга Право на дом, страница 71 – Анна Щучкина

Но сейчас я хотел забыться. Пускай и на краткий миг.

Зажмурив глаза, вдохнул, чувствуя, как дым обжигает легкие. Как медленно начинает кружиться голова, как перестают слушаться губы, расплываясь в улыбке. Я прикрыл веки – огонь казался как-то неправильно ярким. Хотелось… другого света.

Или всепоглощающей тьмы.

– Вот так, вот так, – зашептала Кай-ро на ухо. Ее рука скользнула под мою одежду и легла на живот. Мягко поглаживая, Вожак опустила руку чуть ниже, и я закусил губу. Вокруг ликариласы вели себя схожим образом – разбивались на парочки и уходили от костра. Девы продолжали плясать, но что-то в их танце изменилось… Даже ускользающим сознанием я понимал, что этот стройный рисунок рассыпается.

Кай-ро сжала мой член, а мою руку плавным движением положила себе на грудь. Глаза ликариласа поблескивали в темноте, выдавая нечеловеческую природу. Полные губы раскрылись призывно, от острых клыков отразилось лунное сияние.

И сейчас я видел – они похожи. В ее глазах…

Была Асира.

Я отпрянул и помотал головой, пытаясь сбросить дурман. Расслабиться решил? Как бы не так!

– Давайте… не будем, – прохрипел я надтреснутым, пересохшим от дыма голосом и отстранил ее руку.

– Нанесешь мне оскорбление? – нахмурилась Кай-ро. – Я недостаточно хороша для тебя? Это ночь Богини. Ты не смеешь отказывать мне. Женщина выбирает, а ты следуешь за ней. Таков порядок на наших землях, бессмертный обычай.

В ее голосе послышался еле скрываемый гнев. Опасно. По моему телу пробежались мурашки, развеивая весь дурман. Правильно… Вспомни, кто ты, Эжен, соберись! Она не человек. И если я совершу ошибку, меня уничтожат так же, как бедолаг, нарисованных на шатре, – разорвут на тысячу кусочков и развеют по ветру.

– Вы очень красивы, и это большая честь для меня. Но у людей другие обычаи. Я верен той единственной, что выбрало мое сердце. И никогда не изменю ей – даже в мыслях. Таков порядок моей жизни, – с горькой усмешкой проговорил я.

– Я не помешаю твоей любви. Мы только развлечемся. Всего лишь одна ночь. А твоей любимой ничего не скажем. – Ее глаза оказались в неожиданной близости от меня. А еще я понял, что уже давно не слышу пения.

Я встал, пошатнувшись.

В центре круга стояла дева в маске, в руках ее поблескивали кинжалы. Но в отличие от других танцующих, эта была в одежде – скромных полосках ткани поверх тела.

Плавно сев на корточки и отставив одну ногу, ликарилас поманила меня кинжалом.

– Значит, так? – усмехнулась Кай-ро. – Хорошо, милая. Иди, Эжен. Такого оскорбления не стерпит уже никто.

В голове шептали тысячи голосов, а дева перед глазами кого-то напоминала. Но я не мог сфокусировать взгляд. Мы танцевали и танцевали; я, впрочем, чувствовал, что мой танец глуп и неуместен, но никто не смеялся.

Сделав сальто, дева оказалась за кругом и вновь поманила меня. Я, улыбнувшись, последовал за ней, чуть не запнувшись о парочку ликариласов, вовсю предававшихся любви, – обнаженные тела блестели от пота, стоны перемежались с рычанием.

Надо будет детальнее изучить процесс спаривания…

Дева вновь отпрыгнула, я сделал два шага. На губах ликариласа заиграла улыбка, чудесней которой мне видеть не приходилось.

Прекрасна, как же прекрасна!

Так она и вела нас, пока мы не оказались у полога какого-то незнакомого шатта, далеко выйдя за круг огня.