Книга Закон дитто, страница 75 – Анна Щучкина

– Не может быть, – прошипела мать.

– Завтра будет объявлено, что Винсент – дитто белого дракона.

Мать застыла. Но потом расслабленно улыбнулась:

– Конечно, дитто. Он же мой сын.

Но в ее глазах отразилась ненависть. Я вздрогнул.

Отец сцепил руки за спиной и усмехнулся:

– Он мойсын. В мое отсутствие делами займутся Главные советники. Вас же я прошу удалиться в храм Эарта и вымаливать у него победы над Исметром ближайшие пять лет.

– Вы не посмеете.

– Это ваш долг. – Отец повернулся к нам спиной и дошел до письменного стола. На нем возвышались две стопки бумаг. – Вы можете идти, Аниса. Сейя, проводи принца до тренировочного зала. Мне нужно управиться с делами до созыва Сената.

– Да, Ваше Величество.

Вот так нас отец и выставил за дверь – меня радостного и мать, кипящую от злости.

На следующий день империя праздновала. Принц – дитто белого дракона! Эта радостная весть промчалась как птица по империи, вдохновила подданных и остудила пламя недоверия.

А еще через день был объявлен призыв. Дитто созывались на запад, дома отправляли свои войска. Император поднял драконов, которые страшной стаей закружили над Аргтауном, внушая ужас и трепет жителям города.

Началась долгая война с Исметром.

918 год правления Астраэля Фуркаго.

Сожженные земли

Костераль

Ветер.

Капли дождя стекают по лицу, закрадываются под одежду, проникают под кожу, пока сердце пропускает удар за ударом, заставляя мою жизнь и душу биться, продолжать, не останавливаться.

Я несу тебя на руках, не обращая внимания на сирену, на скользкие выкрики, на пронзительный визг женщины, впервые увидевшей столько крови.

Много крови. Она продолжает стекать, оставляя за собой дорожку. Я снял обувь и босым иду с тобой на руках. Небо черное, небо не пропускает ни клочка света.

Черна моя душа.

Черны мои мысли.

Мой друг, я не хотел хоронить тебя в последний раз. Свет моей жизни, надежда и душа Таррвании…

Ты мертв. А я до сих пор жив. Столько раз жив, что не счесть. Но подсчет все же ведется – двадцать пять могил, двадцать пять надгробий.

Двадцать шестое отнимает тебя и мое сердце.

Я слышу крики Аллистира. Я сжимаю его руку, поддерживающую меня. Я бросаю горсть земли, она летит вниз, вниз…

Александр, ты и правда смог забрать меня в ад.

Ветер колыхнул мои волосы, беспорядочно смахнул листки со стола и поднял легкую штору из шиальской ткани. Насыщенный цветочный аромат протолкнулся сквозь створки окна, наполняя комнату и не оставляя и права на вздох. Лампа догорала, отдавая пространство теням.

Я встал и отложил конверт к другим четырем. Пять писем, пять адресатов. Последние строки писались легко. Даже непринужденно.

Распахнув дверь, я открылся утреннему сумраку. Вспорхнула птица, испуганная стуком, да в кустах зашелестел зверь – и все.

Я надел перчатки, достал из корзины в прихожей ножницы и ткань и спустился по деревянным ступеням крыльца. Прошел по дорожке и встал перед колыхающимся голубым полем.

Розы двух лун, сияющие в сумраке Сожженных земель. Острые, ядовитые, но манящие своей красотой. Среди них виднелись серые столбы, аккуратно расставленные так, чтобы не задеть кусты.