Книга Закон дитто, страница 118 – Анна Щучкина

Шум нарастал и нарастал.

Я кивнула пиратке. Послышалось шуршание.

Ну ладно, пока жду Асиру, вполне можно.

Пиратка подмигнула мне и поставила бокал.

Я поднесла ром ко рту, но не успела отпить, как свет полностью погас. Ни один вечерний луч не проникал сквозь плотно зашторенные окна. Тьма зашевелилась, и в ней яркими огнями выхватило несколько благородных господ и пиратов. Один из них мастерски жонглировал зажженными факелами: подкидывал их, ловил, а снопы искр не причиняли никакого вреда стоявшим рядом актерам.

Искусственный цирковой огонь.

К скрипке прибавились резкие трели флейты. Люди вокруг захлопали.

На столе неведомым образом очутились хорошо прожаренные сосиски с картофельными ломтиками. Сосиски жирно поблескивали в свете постепенно зажигающихся на сцене огней.

Вот уже каждый из актеров выполнял свой трюк и безупречно отыгрывал роль. Не только я затаила дыхание – весь паб слился в молчаливом наблюдении. Мы переживали за одинокую деву, бегущую от жестокого тирана. Отверженный любовник скрылся на корабле и утопил себя в хмельной волне. Вместе с актерами мы сражались и погибали в страшных водах, полных монстров. Тиран настигал пиратов, подстрекающих народ восстать и скинуть оковы. Далекие земли раздирали война и смута. И вот барабан тревожно забился, застучал, выпуская красноволосую деву в маске на сцену. Никто не шевельнулся, весь паб замер, затаился в напряжении, предчувствуя развязку. Она подняла руки, потянулась вверх, словно ветви молодого дерева, и запела. Завеса серого тумана за ее спиной постепенно размазала фигуры актеров.

Она пела о далекой-далекой земле. О щемящем чувстве тоски и одиночества, о странных тварях и безумных правителях… О жертве, которую каждый приносит ради мечты – пугливой птицы, что норовит, вспорхнув, стремительно улететь. О выборе и сожалении. О судьбах, сплетающихся воедино. О тех, кому предначертано встретиться – сколько бы лет и жизней между ними ни пролегло.

Трель флейты взлетела и резко оборвалась. Я вздрогнула и очнулась. Тяжело дыша, прекрасная певица указывала обнаженной смуглой рукой прямо на меня. Совсем близко, настолько, что я различала белые лунки на ногтях.

Град аплодисментов взорвал паб. Люди кричали, свистели, хлопали, восторженный гул охватил задымленные столики. Свет постепенно возвращался. Актеры раскланялись и, собрав чаевые и овации, удалились со сцены.

А я залпом осушила стакан. Где Асира?

– Повторить? – Пиратка, улыбнувшись, склонилась надо мной. Я посмотрела на низкий пузатый бокал с толстым дном. Веселая музыка развеяла магию момента, и все стало таким, как и раньше, – привычным.

Обычным.

– Да, пожалуйста. И мне нужно отойти в уборную, а моя спутница задерживается. Могу ли я оставить свои вещи без присмотра?

– Конечно, все гости нашего заведения могут не беспокоиться о своих вещах.

Пиратка указала на табличку «видеонаблюдение», где веселый ирландец грозил пальцем, и развернулась в сторону бара.

Я встала, поправила черные складки брючного костюма и прошла до тяжелой деревянной двери с еще одной экстравагантной табличкой – другой веселый ирландец спускал штаны перед краснеющей пастушкой.